— Так, ерунда, — ответил я с мнимой небрежностью.
— Уточни.
— Убили моего соседа по даче, — ответил я все так же небрежно.
Глеб присвистнул.
— Да ты что?!
— Да, — продолжал я. — Знаешь, кто такой Константин Горелый?
— Мама дорогая! — ответил Глеб в смятении. — Это кликуха, что ли?
— Это фамилия такая, — ответил я, копируя кота Матроскина. — У него дачка через улицу от меня. Хороший такой домик, участок гектаров на пять-шесть…
— А-а-а, — протянул Глеб.
— С утра уже милиция по дворам ходит, — продолжал я. — Ко мне тоже приходили.
— А-а-а…
— Да. Спрашивали, что мне известно.
— А ты?
— А что я? — удивился я. — Разве мне может быть что-то известно? У них, у крутых, свои разборки, а я тут тихо сижу, никого не трогаю, починяю примус…
— А-а-а…
— Да. Сам понимаешь, я в своем романе так закопался, что по сторонам зевать некогда.
— Ну, да, — ответил Глеб, мгновенно уловив все, что я не мог сказать прямым текстом. Не знаю, прослушивается ли мой аппарат, но исключать этого никак нельзя.
— В общем, жизнь бьет ключом, — закончил я.
— Да, — поддержал Глеб. — Не позавидуешь…
— Мне или Горелому?
— Обоим, — ответил Глеб. — Мне тебя даже больше жалко.
— С чего это вдруг? — не понял я.
— Горелый уже отмучился, — сказал Глеб веско. — А тебе все это только предстоит. Допросы всякие, визиты в прокуратуру или не знаю куда… В общем, веселая жизнь.
— Да, — согласился я. — Не думаю, что меня так просто оставят в покое. Приезжай поддержать морально.
— Тош, я бы с удовольствием, — ответил Глеб. — Но не могу.
Я насторожился:
— У тебя что, тоже новости?
— Тоже, — подтвердил Глеб. — Но, в отличие от твоих, без криминального душка.
Он помолчал и сказал ликующим голосом:
— Тошка, мне дали бесплатную семейную путевку в Египет!