— Найди мне Чегре-хана, срочно.
Снаружи послышался негромкий говор, затем топот скакуна — гонец отправился за правой рукой Амбагая. Чегре-хан был его верным псом, занимал две должности сразу — первого советника и начальника разведки.
С Чегре-ханом они росли вместе, ему он доверял больше всех. Тот не раз доказал свою преданность и несколько раз спасал от смерти, закрывая собой в битвах и стычках. Амбагай распахнул пошире синий шелковистый халат, затем крикнул старому слуге:
— Приготовь чай и исчезни из шатра.
Вскоре объявился Чегре-хан, бросивший поводья коня своему сотнику. Первый советник вошел свободно в шатер, прижав руку к груди, и поклонился — он единственный человек в Орде, имевший такие привилегии, остальные подданные ползли к Кагану на коленях.
— Садись, старый друг, попьем чаю, за жизнь покалякаем. Чегре, скажи страже, чтобы отошла на тридцать шагов. Советник, не чинясь, высунувшись из шатра, пролаял короткую фразу.
— Вижу, повелитель, предстоит тайный разговор?
— Угу, угадал.
Минут десять молча пили чай, дорогой напиток, привозимый с востока купцами. Ритуал вежливости соблюли, теперь пора переходить к главному вопросу.
— Чегре, дела складываются не совсем хорошо, сам знаешь. Нельзя бунт допустить.
— Бунты всегда не вовремя, — философски заметил первый советник.
— Потому тебя и позвал — Сугэ-хан должен уйти в мир иной.
Чегре, оскалившись, чиркнул по горлу ребром ладони.
— Какой ты кровожадный. Нет, он должен умереть сам, от какой-нибудь быстрой болезни.
— Понял тебя, Великий Каган, это чтобы наследник Тегре не пыхтел зло в нашу сторону.
— Да, а еще лучше сделать его нашим другом. Чего я тебе тут рассказываю, сам все понимаешь.
— Амбагай, твое повеление выполню, не сомневайся. У меня свой человек вблизи Сугэ-хана. Личный повар.
Чегре-хан снял с пальца массивный перстень и, повернув камень, высыпал на ладонь два бесцветных кристалла.
— Убивает медленно, но верно. Через месяц у хана остановится сердце. Возможно, на наложнице от переутомления.
Друзья хохотнули.
— Чегре, твой купец привез с востока черный порошок?
— Привез, Великий Каган.
— Сейчас испытаем?
— Конечно, чего тянуть.
Вскоре кавалькада всадников неслась по молодой траве к горам. Остановившись у первых скал, спешились. Чегре-хан достал из седельной сумки пузатый кувшин с длинной веревкой, пропитанной маслом. Один из телохранителей выкопал кинжалом небольшую ямку у основания скалы. В нее осторожно положили кувшин и прикрыли крупными камнями. Вскочив на коней, отъехали подальше — остался лишь один воин, разматывающий своеобразный фитиль. Почиркав кресалом, поджег пук сухой травы, а затем конец веревки. Огонек весело побежал к скале, а воин, пришпоривая лошадь, мчался прочь. Едва он успел заскочить в низину, где сгрудился весь отряд, раздался взрыв. От скалы с визгом летели осколки камней, а сама она раскололась на две неравные части. Осмотром произведенного разрушения Каган Амбагай и Чегре-хан остались очень довольны. По дороге назад повелитель негромко сказал советнику:
— Срочно посылай купцов с караваном. Нам нужно не менее ста бочек этого чудесного порошка. Как он кстати называется?
— Порох, мой Повелитель.
Во время плавания, дабы не тратить время попусту, Мела всерьез взялась за Павла. Не пыталась его учить, просто вбивала в него азы, проще говоря, то, что должен знать любой Создатель. Стажер так много нового о себе узнал: «тупой лодырь», «безмозглый милый зайка» идругое. У Пашки все педагогические выверты красавицы вызывали нездоровый смех и зевоту. Он дипломатично пытался объяснить девушке тщетность ее усилий.
— Пойми, дорогая, выше себя не прыгнешь. Что дано мне, то дано. Никогда не буду настоящим Создателем, и слава Богу. Нафига нужно такое могущество?
Мела после таких разговоров дулась и не разговаривала с ним полчаса, но она была доброй девушкой и долго сердиться не умела.