Какой тайный смысл держать ворота запертыми, если рядом стена разрушена?
Гермес пожал плечами:
Да без тайного смысла, просто средств на ремонт нет!
Геракл отшатнулся, слыша такие кощунственные речи. Герой хотел, было, и вообще как-нибудь избавиться от такого спутника, как Гермес, приставив ладонь ковшиком ко лбу, ахнул:
А вот и песик!
На них неслось огромное трехглавое чудовище. Черные змеи вместо шерсти извивались по хребту зверя. С трех языков капала белая пена, пасти пса извергали огненные вихри. Геракл приготовился к нелегкой смерти.' Но ничего не произошло: собака, подбежав, встала на задние лапы и протанцевала к пришельцам. Потом на брюхе, елозя по пыли, подползла к сандалиям Гермеса. Там Цербер разлегся, блаженно свесив все три языка. Гермес, наклонясь, ласкал пса:
Хороший, хороший! Цербер — умница!
Собака, замирая от удовольствия, перевернулась на спину, раскинув в воздухе все четыре лапы. Оголилось розоватое брюхо, поросшее редкими маленькими змейками.
Ну, — Гермес накинул на шею пса кожаный поясок, — удираем?
Царство Аида, в страхе перед которым жил любой человек, оказывалось лишь мрачным сырым подвалом, с полуразрушенной стеной да мутным потоком воды.
— А что там, за воротами? — не утерпел Геракл, пытаясь высмотреть что-нибудь сквозь узенькую щель между створками.
О неуемное человеческое любопытство! — возопил Гермес, на минутку взмывая в воздух. — Да сдалось вам это подземелье, так и норовите сунуть палец в пасть тигру! — Но божество тут же взяло себя в руки, угомонилось и приказав псу: «Ждать!» дернула на себя огромное медное кольцо — ворота заскрипели и поддались.
Добро пожаловать на экскурсию! — хитро усмехнулся Гермес, пропуская вперед себя Геракла.
Герой с любопытством осматривался вокруг себя. Вдруг ворота за спиной зарычали и захлопнулись. Геракл бросился на тяжелые створки, но металл не поддавался: Геракл оказался замурованным в подземном царстве.
Вдруг ему показалось, что он видит чей-то силуэт.
Эй! — окликнул Геракл прохожего. — Вы не знаете, где тут другой выход?
Тень шарахнулась от Геракла, как от полоумного: еще никто не пытался вернуться из царства мертвых. Геракл не дождался ответа — силуэт растворился в воздухе. Тогда он решил догнать целую толпу привидений, что с громким плачем и стенаниями шли по широкой дороге, полого сбегавшей в долину. Еще рядом можно было что-то рассмотреть, но дальние горизонты терялись в густом косматом тумане. Впереди, еле-еле передвигая ноги, брели смутные людские подобия. Но, странное дело, как не ускорял шаг Геракл, тени по-прежнему находились в недосягаемости.
Страх наполнил душу героя — он один был живым среди мертвых. Дорога, меж тем, вильнув, стала уже, протискиваясь между скалистых гор. Вдруг Геракл едва сумел увернуться — прямо перед ним, громыхая и дробясь на осколки, рухнул огромный валун. Следом, неистово ругаясь, сбегал здоровый бородатый мужчина. Он нагнал камень, который почти скатился, и принялся толкать валун вверх. Гора была достаточно крутой; бородач, упираясь босыми ногами в уступы и цепляясь руками за почти не различимые трещины, упрямо подпихивал грудью и подбородком кусок гранита, неуклонно стремясь к вершине.
Геракл заинтересовался: как только валун пересек какую-то невидимую черту, мужчина неловко поскользнулся, его ноги потеряли опору, и он завис на руках, болтая ступнями в воздухе. А валун благополучно плюхнулся в придорожную канаву, разбрызгивая грязь. Бородач. обреченно вздохнув, тут же начал спускаться за своим сокровищем, хотя на вершине в изобилии валялись точно такие же каменные булыжники.
Гераклу уж надоело смотреть за странной игрой в кошки-мышки: результат был неизменен — камень падал вниз, а бородач, весь блестя потом и изнывая от злости, тут же пытался докатить валун до вершины.
И тебе не надоело? — не удержался Геракл.
Бородач, только что легко сбежавший почти от самой вершины, опасливо огляделся по сторонам, и, никого не заметив, присел на корточки, прислонившись спиной к скале.
Да как сказать, — голос бородача охрип, видимо, от длительного молчания. — Это все же лучше, чем сновать взад-вперед по дорогам подземелий! А так я при деле: побегаешь так — потом спишь, как убитый!
Геракл в сомнении покачал головой:
Уж не хочешь ли ты меня уверить, незнакомец, что это нелепое занятие доставляет тебе удовольствие?
Бородач испуганно вжал голову в плечи:
Тсс! Еще кто услышит, донесет! Считается, что я несу наказание за праздную жизнь, которую вел на земле — теперь тяжким трудом я должен вымолить себе прощение. Но это случится лишь тогда, когда я докачу до вершины камень, а тогда, — мужчина грустно махнул рукой, — прощай, привольная жизнь. Я ведь насмотрелся на этих праведников: целыми стаями блуждают повсюду, изнывая от скуки. А ведь тут нет ни праздников, ни спортивных состязаний, ни доброго вина и вкусной еды. Вот и топчутся, будто глупые коровы! Тут даже женщин нет — одни души! — зашептал, наклонившись к самому уху Геракла, бородач. — А мне так вот блуждать — зарез! Вот и делаю вид, что не могу удержать валун — пока с рук сходит!
Подивился Геракл странным порядкам в царстве Аида: грешник нарочно виляет и увертывается, чтобы не простили грехи и не причислили к искупившим вину.
Ну, ладно, — заторопился бородач, — вот тащатся бледные овечки — еще увидят меня без дела, тут же донесут! А ты, будешь проходить мимо, окликни: «Сизиф из Коринфа!» — спущусь, поболтаем, а то тут один отупеешь!
И заспешил вверх, подгоняя перед собой камень.