На словах же он сказал:
Мой друг Геракл уже попросил у тебя прощения, но, если хочешь, я прошу прощения еще раз!
Прорицательница поджала губы.
Ладно, знаменитые герои… Так что же привело вас ко мне?
При этих словах старуха посмотрела почему-то на Иолая, как будто ждала ответа от него.
Не я, а Геракл вопрошает о помощи! — проговорил Иолай.
Пифия повернулась к сыну Зевса.
Слушаю тебя, — сказала она.
Геракл вздохнул.
Мой рассказ очень долог… — неуверенно произнес герой. — И я хотел его поведать моему брату Аполлону. Быть может, ты приступишь к своим обязанностям, тогда и услышишь мою историю…
Старуха пожала плечами.
Ну, если ты так настаиваешь… Я согласна, только давайте прежде поговорим об оплате!
Геракл пораженный, не сразу нашелся, что ответить.
О чем, о чем? — переспросил Иолай. Он не поверил своим ушам.
Об оплате! — уверенней произнесла старуха. — Или вы думаете, что Аполлон будет говорить с вами бесплатно?
Геракл затравленно посмотрел на Иолая. Спеша избавиться от недуга, он не захватил с собой денег.
К счастью, у юноши они нашлись. После недолгих торгов, старуха согласилась поговорить от имени Геракла с Аполлоном за двадцать серебряных монет.
"Вот бесстыдница!» — подумал Иолай.
Старуха вернулась к проходу.
Станьте здесь! — сказала пифия, указав друзьям на указанное место.
А теперь смотрите за мной. Будете отвечать на мои вопросы, ясно?
Геракл и Иолай почти одновременно кивнули и стали с любопытством оглядывать место прорицаний.
Священная территория, куда имела доступ одна пифия, с трех сторон была огорожена стеной, с четвертой там была скала. На скале был невысокий выступ, карниз, куда сейчас и забралась пифия.
Глубокая, но узкая расселина делила надвое выступ скалы. Над расселиной возвышался золотой треножник, на который села прорицательница.
По почти вертикальному склону скалы журчал ручеек — это и был священный источник Кассотида, о котором говорил Геракл.
Старуха протянула руки к ручейку и набрала пригоршню священной воды. Поднеся воду ко рту, прорицательница сделала три маленьких глотка, затем выплеснула оставшуюся воду себе под ноги.
Глаза ее сразу после этого действия приобрели какой- то странноватый блеск. Геракл и Иолай переглянулись, но ничего не сказали.
Пифия продолжала священнодействовать. Несколько лавровых листочков, которые перед тем, как пить воду, она положила на колени, снова оказались в ее руках.
Старуха взяла их в рот и принялась сосредоточенно жевать.
«Проглотит или нет? — подумал Иолай. — Это что-то новое в кулинарии — просто жевать лавровые листки. Когда вернусь, — решил он, — скажу об этом Деянире. Пусть попробует накормить так своего мужа. Интересно, что он ей ответит на такое новшество?»