– Через восемь часов.
– Вот что, барон, я думаю, что это форменное неуважение к нам. Обычно такие встречи, формальные они там или нет, согласуются за несколько дней, и встречающиеся стороны на это время откладывают все дела. У их президента что, еще одна новая война, помимо Вьетнама?
– Насколько я знаю, нет.
– А у меня как раз – да. Не я ее начала, но в боевых действиях участие принять придется. Так что, скорее всего, я президенту уделить внимание не смогу. Так и передай, только чтобы это не выглядело грубостью в ответ на их бесцеремонность. Скажи, что королева – это очень занятый человек, и у нее, в отличие от их президента, нет пока такой армии чиновников, чтобы она целыми днями лежала и плевала в потолок. Так что, если президент хочет со мной встретиться, пусть или согласовывает встречу за несколько дней, или идет сюда. У себя я, так и быть, могу переговорить с ним между делами. Все понял?
– Ято понял, теперь нужно подумать, как это сказать вежливее.
– Подумай. Можешь очень сильно не напрягать извилины, если скажешь какую резкость, они, я думаю, это переживут. Ты интервью газетам даешь?
– Пока не давал. У нас со Штатами, в отличие от Советского Союза, никакого договора нет, даже торгового. Мы с Альбером у них находимся чуть ли не на нелегальном положении, какие тут интервью.
– Ну и зря. Вас ведь выпускают дальше Госдепартамента? Вот и встретился бы с кемнибудь из прессы. Основная мысль должна заключаться в том, что их правительство ничего, кроме нашего золота, не интересует, и равноправных партнеров в нас не видят. Их товарами и сроками поставки мы довольны, но уже созрели для более тесного сотрудничества. Языковой проблемы больше не существует, так что продолжай подбирать себе кадры и их учить. Язык это ведь еще не все. Они должны хоть немного разбираться в самих Штатах и в том, какие у нас в этом сотрудничестве интересы, и какие – у них. Все, поговорили, и мне нужно бежать.
– Страшила! – позвала она ящера.
– Что тебе?
– Помнишь, как ты ходил по моей просьбе в королевства по ту сторону горного хребта? Ты мне еще сбросил картинку предгорий.
– Я все помню.
– Гдето там на побережье в бухте стоят три очень большие корабля моих друзей. Найти это место сможешь?
Минут пять ящер молчал, потом ответил:
– В них много магии? Возле побережья есть три сгустка какойто магической дряни. Очень сильные. Это не они?
– Наверное, они. Картинку какогонибудь места на берегу можешь передать?
– Мне сначала нужно туда сходить самому.
– Сходи, пожалуйста, только будь осторожен. Там идет война и тебя могут обстрелять из луков. Чешую они не пробьют, но может быть больно. Да и глаза…
– Ладно, – проворчал он. – Ничего они мне не сделают, а для глаз у меня есть щитки.
Отсутствовал он несколько минут.
– Принимай картинки, – раздался у Иры в голове голос Страшилы. – Это действительно корабли, только у них ничего того, что обычно бывает сверху, нет. Я тебе три точки даю, выбирай сама. А всадники там были и сразу же обстреляли. Не больно, но чувствительно. Больше ничего не нужно? Тогда я буду отдыхать, без необходимости не беспокой.
– Спасибо, ты мне помог.
Ящер не ответил, а она села и задумалась. Выводить туда своих людей и устраивать бойню не хотелось категорически. И послать подальше своих союзников она тоже не могла. Может быть, попробовать договориться похорошему? Одеть красивое платье и стать проницаемой. Не будут же они сразу стрелять в девушку? А говорить с любым разумным без знания языка она, благодаря Страшиле, может без проблем.
Ира надела одно из самых красивых платьев, поправила прическу и взяла в руки пистолет. Вешать пояс с кобурой на это платье… Пистолет был ей нужен не для защиты, а для демонстрации своих возможностей. Подумав, она всетаки взяла с собой запасной магазин, который положила во вшитый карман в платье. В свое время, когда она заказала такие карманы в первый раз, мастер, который шил платье, был очень удивлен. Позже была удивлена уже она, узнав, что идея карманчиков в женских платьях с легкой руки королевы прижилась и вошла в моду. Дамы в основном носили в них платочки и кошельки.
Ира решила, что ей не стоит прятаться и выбирать укромные места, две картинки которых ей передал ящер. Поэтому она выбрала пляж и вышла на морской песок, на котором еще сохранились отпечатки лап Страшилы. Тотчас же она услышала конский топот и увидела, что к ней приближаются всадники в доспехах. Не доезжая до нее шагов десять, они остановили коней.
– Кто вы, леди? – раздался у нее в голове голос одного из всадника, на котором был пластинчатый панцирь. – И что делаете одна на этом берегу? Вы с кораблей?
Мысленному общению немного мешал резкий, немного лающий голос собеседника. Остальные молчали, ожидая ее ответа. Наверное, это был главный среди них.
– Говорите со мной мысленно, так легче, – обратилась она к воину и увидела, как удивленно поднялись его брови.
– Магия! – сказал он. – Странно, она не должна на меня действовать.
– Это не магия, – ответила девушка. – Ни один маг не сможет с вами общаться до тех пор, пока на вас амулет. Это просто свойство моего сознания – разговаривать мысленно с любым, не зная его языка. Мне бы очень хотелось поговорить с вашим королем. Я сама королева королевства, которое находится за этими горами. Нет, вы воюете не со мной, но мне с ними приходится общаться. Разговор будет о многом.