В полном отчаянии она продолжала озираться. Как же начать? Цвет. Оранжевый. Что–нибудь оранжевое.
— Что ты вертишь головой? — буркнул он. — Это просто комната, ты что, никогда раньше комнат не видела?
Наконец она нашла. Дешевый абажур из искусственного шелка на лампе, стоявшей в дальнем углу комнаты. Девушка пошла туда, слегка наклонила лампу. Лампа отбрасывала на стену небольшой кружок света. Кэрол положила руку на абажур и повернулась к нему:
— Я люблю этот цвет.
Милберн не обратил на нее внимания.
Она продолжала, не отпуская руки:
— Ты меня не слушаешь. Я говорю, что это мой любимый цвет.
На этот раз он посмотрел на нее мутным взглядом:
— Чудненько: ну и что с того?
— Я хочу шляпу такого цвета.
— Я куплю тебе такую. З–завтра или послезавтра.
— Посмотри, посмотри, вот как я хочу. — Она подняла лампу за маленькое основание, не выключая ее, и поставила себе на плечо. Затем повернулась к нему, так что абажур оказался у нее над головой. — Посмотри на меня. Посмотри на меня хорошенько. Ты никогда не видел раньше, чтобы кто–нибудь носил шляпу такого цвета? Она тебе никого не напоминает?
Он пару раз моргнул, мрачно, как сова.
— Смотри на меня, — упрашивала она. — Просто смотри на меня. Ты можешь вспомнить, если захочешь. Разве ты не видел когда–то давно девушку, которая сидела в театре прямо перед тобой, на том самом месте, где сегодня сидела я, в шляпе такого цвета?
Он ответил совершенно непроизвольно, не задумываясь:
— О, это то самое, за что я получил пятьсот зеленых! — и тут же озадаченно потер ребром ладони глаза. — Эй, я же не должен был никому про это рассказывать. — Затем взглянул на нее и спросил с какой–то наивной доверчивостью: — А я тебе уже говорил?
— Да, конечно.
Только так она и могла ответить. Он, наверное, уперся бы и не рассказал это в первый раз, но почему бы ему не повторить свой рассказ, раз он уже все равно нарушил обещание. Похоже, эти сигареты как–то действовали на его память.
Нельзя было упускать случай, надо было хвататься за него, даже если пока и неизвестно, то ли это, что ей нужно, и что вообще он может рассказать. Она поспешно поставила лампу на место и так же поспешно направилась к нему, хотя со стороны ее походка казалась расслабленной и неторопливой.
— Ну же, расскажи мне это еще раз. Я хочу еще раз услышать эту историю. Говори же, Клифф: ведь я — твоя новая подружка, ты сам сказал. Так что же тут такого?
Он опять моргнул.
— О чем мы хоть говорили? — спросил он беспомощно. — Я немного забыл.
Его одурманенный наркотиками мозг все время терял нить рассуждений. Приходилось подталкивать его, как постоянно заедающий механизм.
— Оранжевая шляпа. Ты слушаешь меня? Пятьсот — пятьсот зеленых, помнишь? Она сидела на том же месте, что и я.
— А, да, — послушно продолжал он. — Прямо напротив меня. Я хорошо разглядел ее. — Он глупо захихикал. — Я получил пятьсот зеленых только за то, что посмотрел на нее. Только за то, что посмотрел на нее и никому об этом не сказал.
Кэрол смотрела, словно со стороны, как ее руки медленно подбираются к его воротничку, обвивают шею. Девушка не пыталась остановить их, казалось, они двигаются независимо от ее воли. Ни на секунду не отрывая от музыканта взгляда, она склонилась к нему. «Как близко можно подойти к разгадке, — мелькнула у нее мысль, — и все же не знать наверняка».
— Расскажи мне еще раз об этом, Клифф. Расскажи. Я люблю слушать, когда ты рассказываешь.
Его глаза вновь затуманились и потускнели.
— Я опять забыл, что я говорил. — Он снова отключился.
— Ты получил пятьсот долларов за то, что никому не расскажешь о женщине, которую ты видел. Помнишь, леди в оранжевой шляпе? Это она дала тебе пятьсот долларов, Клифф? Кто дал тебе пятьсот долларов? Пожалуйста, расскажи мне.