Леди–призрак. Я вышла замуж за покойника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Постарайтесь хорошенько выспаться ночью, Хендерсон, — сказал он, — и найдите хорошего адвоката. Вам нужно и то и другое.

Глава 5

Девяносто один день до казни

— …Вы слышали, как защита пыталась утверждать, что обвиняемый встретил некую женщину в баре под названием «Ансельмо» в десять минут седьмого в тот вечер, когда было совершено убийство. Другими словами, через две минуты сорок пять секунд после того момента, когда, как установило полицейское расследование, жертва была убита. Очень умный ход. Вы можете убедиться, уважаемые члены жюри, леди и джентльмены, что, если он находился в баре «Ансельмо», на Пятидесятой улице, в десять минут седьмого, он не мог находиться в своей квартире за две минуты сорок пять секунд до того. Никто не смог бы преодолеть расстояние от дома до бара за такой промежуток времени. Даже если бы он воспользовался не парой ног, а четырьмя колесами, парой крыльев или даже пропеллером. И я опять повторяю, очень умный ход. Но не достаточно умный.

Согласитесь, было бы очень кстати, если бы он совершенно случайно встретил женщину именно в этот, а не в какой–нибудь другой вечер. Можно было бы подумать, будто у него родилось предчувствие, что ему очень пригодится встреча в этот самый вечер. Странная вещь эти предчувствия, не правда ли? Вы слышали, что, отвечая на мои вопросы, подсудимый признался, что раньше у него не было привычки заговаривать где–либо с незнакомыми женщинами. За все время своей супружеской жизни он ни разу не сделал ничего подобного. Ни разу, заметьте. Это не мои слова, это слова обвиняемого. Леди и джентльмены, вы это слышали сами. Такая мысль не приходила ему в голову вплоть до рокового вечера. Это было не в его характере, это было чуждо ему. И все же мы теперь должны поверить, что в этот единственный вечер он повел себя именно так. Замечательное совпадение, а? Только…

Долгая пауза.

— Где эта женщина? Мы все с нетерпением ждали ее. Почему нам ее не показывают? Что мешает этому? Эту женщину доставили в суд? — Обвинитель неожиданно ткнул указательным пальцем в сторону одного из членов жюри: — Вы ее видели? — Он повернулся к другому: — Или вы? — К третьему, во втором ряду: — Или вы? — Он беспомощно развел руками. — Кто–нибудь из нас видел ее? Хотя бы раз за все время от начала процесса она заняла место в кресле для свидетеля? Нет, леди и джентльмены, конечно же нет. Потому что…

Еще одна длинная пауза.

— Потому что такой женщины нет в природе. И никогда не было. Защита не может вдохнуть жизнь в плод чьего–то воображения, в риторическую фигуру, в туманность, в ничто. Только Господь Бог может создать взрослую женщину, во плоти и в натуральную величину. И даже Ему потребуется для этого восемнадцать лет, а не две недели.

Смех в зале суда. Короткая одобрительная улыбка обвиняющей стороны.

— Этот человек борется за свою жизнь. Если бы такая женщина существовала, неужели вы думаете, они поленились бы привести ее сюда? Неужели они не позаботились бы, чтобы она сделала свое дело и рассказала то, что знает, в нужный момент? Несомненно, они бы постарались, если…

Драматическая пауза.

— Если бы существовала такая женщина. Давайте пока оставим это. Мы с вами находимся в зале суда, далеко от тех мест, куда, по его уверениям, они заходили в тот вечер. Это было больше месяца назад. Давайте послушаем тех, кто был там и тогда, где и когда, предположительно, находились обвиняемый с этой женщиной. Безусловно, они должны были видеть ее, если ее вообще кто–нибудь видел. Видели они ее? Вы слышали сами. Да, его они видели. Это вспоминают все, не важно, насколько ясно, не важно, насколько точно, но они видели Скотта Хендерсона в тот вечер. Но только его, как будто все они ослепли на один глаз. Леди и джентльмены, вам не кажется это немного странным? Мне кажется. Когда люди бывают где–то вдвоем, возможно одно из двух: либо окружающие потом не могут вспомнить никого из них, либо если вспоминают одного, то вспоминают и другого. Как человеческий глаз может видеть одного и не видеть другого, если другой в это время находится рядом с первым? Это противоречит законам оптики. Я не могу этого понять. Меня это ставит в тупик.

Он смущенно пожал плечами:

— Я готов выслушать любые предположения. Я и сам сделаю несколько. Может быть, ее кожа в некотором роде прозрачна, так что пропускает свет, потому они смотрели сквозь нее, не замечая…

Общий смех.

— Или, может быть, ее просто с ним не было. Нет ничего более естественного, чем то, что они не могли ее видеть, если ее в тот момент там не было.

Голос и манеры обвинителя изменились. Теперь он казался суровым.

— Стоит ли продолжать? Давайте будем серьезнее. Обвиняемому угрожает смертная казнь. Я не хочу делать из этого фарс. Но защита, кажется, не прочь. Давайте оставим гипотезы и теории и вернемся к фактам. Давайте не будем говорить о призраках и невидимых духах, о миражах и галлюцинациях. Давайте вместо этого поговорим о женщине, чье существование никогда ни у кого не вызывало сомнений. Марселлу Хендерсон знали живой, а потом ее совершенно отчетливо видели мертвой. Она не была призраком. Она была убита. Фотографии, сделанные полицией, свидетельствуют об этом. Это первый факт. Все мы видим этого человека на скамье подсудимых. Вот он сидит как обычно, низко опустив голову… нет, сейчас он поднял ее и вызывающе смотрит на меня. Он обвиняется в убийстве. Это второй факт.

В нарочито доверительной форме он обратился к присутствующим:

— Я предпочитаю факты, а не фантазии. А вы, леди и джентльмены? С фактами гораздо легче иметь дело.

А третий факт? Есть и третий факт. Он убил ее. Да, это такой же конкретный, несомненный факт, как и первые два. И каждая деталь убийства — тоже факт, уже доказанный в этом зале. Мы не призываем вас поверить в призраков, духов и галлюцинации, как защита. — Он повысил голос. — У нас есть документы, письменные показания и свидетельства очевидцев на каждое сделанное нами заявление, по каждому этапу! — Он обрушил разящий кулак на барьер, отделявший присяжных.

Выразительная пауза. Затем он продолжал более спокойно:

— Вы уже знакомы с обстоятельствами, с обстановкой в доме, непосредственно предшествовавшей убийству. Сам обвиняемый не отрицает их достоверности. Вы слышали, что он подтвердил это; возможно, под нажимом, не очень охотно, но все же подтвердил. Не было сделано ни одного заявления, не соответствующего истине: если вы не верите моим словам, то поверьте ему самому. Вчера, когда он был вызван для дачи показаний, я спросил его об этом, и вы слышали его ответ. С вашего позволения, я коротко напомню вам эти обстоятельства.

Скотт Хендерсон влюбился в другую девушку. Здесь он находится вовсе не за это. Девушка, которую он полюбил, не вызвана в суд. Вы заметили, что в этом зале ее имя не было упомянуто. Ее не вызвали в качестве свидетельницы, не заставили давать показания, не вовлекли в дело, связанное с жестоким, непростительным убийством. Почему? Потому что она этого не заслуживает. Она не имеет к убийству ни малейшего отношения. Мы не ставим себе целью наказывать невинных в зале суда, мы не хотим ославить ее и подвергнуть неминуемым унижениям. Преступление совершил он — человек, которого вы тут видите, — и только он. А не она. Она не виновна. Ее допрашивали и полиция и обвинение и сняли с нее все подозрения в том, что она как–то была связана с преступлением, или подстрекала к нему, или просто знала о нем заранее. Она уже достаточно пострадала без всякой вины. По этому вопросу обвинение и защита пришли к полному согласию. Нам известно ее имя и прочие необходимые данные, но во время процесса мы называли ее «эта девушка» и впредь будем так называть.

Итак. Он уже был опасно влюблен в «эту девушку», когда решился сказать ей, что женат. Даже я сказал «опасно» — с точки зрения его жены. «Эта девушка» не захотела продолжать знакомство с ним при подобных обстоятельствах. Она была и остается замечательным, порядочным человеком; у всех, кто разговаривал с ней, сложилось именно такое впечатление. И у меня в том числе. Она прекрасное создание, которому очень не повезло, ей встретился недостойный человек. Итак, как я уже сказал, она не захотела продолжать этого знакомства. Она не хотела причинять кому–то боль. Он понял, что не может сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.

Очень хорошо. Он пошел к жене и предложил ей развестись с ним. Совершенно хладнокровно, просто предложил. Она отказалась дать ему развод. Почему? Потому что для нее брак был священным установлением. А не просто мимолетной связью, которую можно разорвать по первому капризу. Странная женщина, не правда ли?

Когда он рассказал «этой девушке», та заявила, что им следует забыть друг о друге. Но он не хотел и думать об этом. Он оказался перед дилеммой. Его жена не хотела лишиться его, а он не хотел лишиться «этой девушки».

Он подождал удобного момента и попробовал еще раз. И если способ, к которому он прибегнул в первый раз, можно назвать хладнокровным, то что можно сказать о способе, который он избрал во второй раз? Он решил устроить ей развлечение, вроде того, что устраивает торговец для провинциального заказчика, с которым надеется заключить сделку. Это должно дать вам некоторое представление о его характере, леди и джентльмены, это должно показать вам, что за человек перед вами. Вот чего, в его глазах, стоит расстроившийся брак, разрушенный домашний очаг, покинутая жена. Всего–навсего жалкой увеселительной прогулки.

Он купил два билета в театр, он заказал столик в ресторане. Он пришел домой и сказал ей, что поведет ее в театр. Она не могла понять его внезапной предупредительности. На какой–то момент ей показалось, что он подумывает о примирении. Она села к зеркалу и стала приводить себя в порядок.