Леди–призрак. Я вышла замуж за покойника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Билл закрыл ей рот ладонью, как тогда, в квартире Джорджсона. Но мягче, нежнее.

— Не хочу знать, — сказал он. — Не хочу слышать. Неужели не понимаешь, Патрис? — Он отнял руку, но она, как он того и хотел, молчала. Так было лучше. — Неужели не понимаешь меня?

Билл беспомощно оглянулся вокруг, как бы пытаясь найти что–то такое, что могло бы ее убедить. Чего он никак не мог найти. Снова посмотрел на нее. Тихо заговорил, изливая душу:

— Какая мне разница, что когда–то была другая Патрис, не похожая на тебя? Девушка, которую я в жизни не видел. Допустим, их две. На свете живут тысячи Мэри, тысячи Джейн. Но для мужчины, который любит Мэри, в целом мире существует только его Мэри и никто больше. То же самое и со мной. Однажды в мою жизнь вошла девушка по имени Патрис. И она единственная для меня в целом мире. Я люблю не имя, люблю девушку. Кого же мне любить? Если имя дали в церкви, значит, люби; а если она взяла его сама, значит, не люби?

— Но она же украла имя, взяла от умершей. А до того лежала в объятиях другого и явилась в твой дом с ребенком…

— Нет, не так, совсем не так, — с ласковым упрямством повторял он. — Ты все еще не понимаешь, не хочешь понять. Она, эта девушка, стала существовать только с того момента, когда я ее увидел, когда во мне зажглась любовь. До этого ее не существовало. Ее породила моя любовь. Уйдет любовь — не станет и ее. Да, да, именно так, потому что она и есть моя любовь. До этого не было ничего. Пустота. С любовью всегда так бывает. Ее не знаешь заранее. А люблю я именно тебя. Такую, какой я тебя увидел. Ту самую, которая в данный момент в моих объятиях. Которую я сейчас целую… еще… и еще. Не имя на свидетельстве о рождении. Не имя на парижском свидетельстве о браке. Не кучу костей, которые достали из–под обломков вагона и где–то рядом зарыли. Для меня имя любимой — Патрис. Моя любовь другого имени не знает и не хочет знать.

Не дав ей опомниться, Билл исступленно прижал ее к себе. Его губы отыскали ее рот. Целовал, приговаривая между поцелуями:

— Ты — Патрис. Всегда будешь Патрис. Будешь только Патрис. Я даю тебе это имя. Сохрани его для меня. Навсегда.

Слившись в одно целое, они долго лежали так. Их слила в одно любовь. Обвенчали кровь и ненависть.

Потом Патрис тихо прошептала:

— Значит, ты знал и ни разу…

— Не сразу, не мгновенно, — мягко перебил он ее. — В жизни так не бывает. Медленно, постепенно. Кажется, я стал подозревать тебя через неделю–другую после твоего появления. Не помню, когда появилась уверенность. Думаю, в тот день, когда покупал авторучку.

— Должно быть, ненавидел меня тогда, — прошептала женщина.

— Нет, не тебя. Себя, за то что опустился до такой низости. (И все равно было никак не удержаться, как бы я ни сопротивлялся!) И знаешь, что со мной стало? Я страшно испугался. Приходить в ужас надо было тебе, а испугался я. Подумал, что ты испугаешься и тогда я тебя потеряю. Я был уверен, что никогда тебя не выдам — страшно боялся тебя потерять. Знаешь, мне тысячу раз хотелось тебе сказать, но я опасался, что ты сбежишь. Твоя тайна давила меня больше, чем тебя.

— Но вначале. Почему ты ничего не сказал сразу? Уверена, что сначала ты не оправдывал меня.

— Нет, конечно нет, — подтвердил Билл. — Моей первой реакцией, как и следовало ожидать, были возмущение, неприязнь. Правда, я немного сомневался. Кроме того, все это затрагивало жизнь слишком многих людей. Прежде всего матери. Я не мог рисковать хотя бы ради нее. Сразу после утраты Хью. Это могло ее убить. В равной мере нельзя было посеять у нее сомнения, это бы разрушило ее счастье. Потом мне хотелось узнать, какова цель этой игры. Думал, что если не буду тебя трогать, оставлю в покое… Так вот, я дал тебе волю, а никакой игры не обнаружил. Ты оставалась самой собой. С каждым днем мне становилось все труднее относиться к тебе с недоверием, хотелось смотреть на тебя, думать о тебе, восхищаться тобой. Потом тот случай с завещанием…

— Ты уже знал и все равно не остановил их…

— В этом не было ничего опасного. Там черным по белому было внесено имя Патрис Хаззард. В случае необходимости было очень легко поломать все завещание или, я бы сказал, ограничить его буквальным толкованием. Доказать, что ты и Патрис Хаззард не одно и то же лицо, и потому не ты фигурируешь в завещании. Закон — это не безнадежно влюбленный парень; закон придает значение имени. Я аккуратно, не выдавая себя, расспросил нашего адвоката, и его разъяснения окончательно меня успокоили. Но этот случай раз и навсегда убедил меня, что здесь не было никакой игры, никаких скрытых мотивов. Хочу сказать, что ты не помышляла ни о каких деньгах. Патрис, испуг и искреннее отвращение, написанные на твоем лице в тот вечер, когда я пришел тебе сказать, что завещание подписано, не могла бы изобразить ни одна самая искусная актриса. Лицо, белое как полотно, до смерти испуганные глаза, будто ищущие, куда бежать. Руки как лед. Это была не игра, а выражение неподдельного отчаяния. И тут я получил ответ. В тот вечер я понял, чего ты действительно хочешь, что заставило тебя пойти на все это: желание покоя, безопасности, защищенности. Как только я нашел ответ, все эти чувства я заметил на твоем лице. Я видел их сотни раз за день. Особенно когда ты глядела на малыша. Всякий раз, когда говорила: «Я иду к себе». В том, как ты это произносила: «К себе». Я читал их в твоих глазах, когда ты всего лишь смотрела на занавески на окнах, ласково расправляя их. Мне почти слышалось, как ты говоришь: «Они мои, я здесь живу». И всякий раз, когда я был этому свидетелем, со мной что–то происходило. Я любил тебя все больше. Мне хотелось, чтобы тебе все это принадлежало по праву, навсегда; чтобы никто и ничто не могли у тебя этого отнять… — Билл заговорил еще тише, чуть слышно. — Рядом со мной. Как моя жена. Я все еще хочу, чтобы так было. А теперь во сто раз больше, чем прежде. Ответишь мне сейчас? Скажешь ли, что согласна?

В глазах Патрис расплывалось его лицо…

— Поехали домой, Билл, — устало, со счастливой улыбкой промолвила она. — Отвези Патрис в свой дом.

Глава 43

Когда он затормозил, Патрис на мгновение показалось, что дом горит, что все внутри объято пламенем. Только когда она отпрянула от окна и прижалась к нему, то поняла, что это просто яркое освещение. Особенно яркое на фоне бледного рассвета, ровное, немигающее. Светлился изо всех окон на обоих этажах, озаряя газон до самой проезжей части. В доме что–то случилось.

Толкнув ее локтем, Билл молча показал на номерной знак стоявшей впереди машины. На нем в свете фар четко выделялись две зловещие буквы: MD. [5]Четкие, пугающие, бросающиеся в глаза. Словно череп и кости на флаконе с ядом. Эти буквы внушали такой же страх.

«Доктор Паркер», — мелькнула мысль.

Билл, открыв дверцу, выскочил из машины. Патрис за ним.

— А мы все это время сидели там! — воскликнул он.

Они помчались по плиткам дорожки, он впереди, она, еле поспевая, следом. Доставать ключ не потребовалось. Когда Билл потянулся за ним, дверь сама распахнулась. Их встретила одетая в цветастый купальный халат тетушка Джози. Ее испуганное лицо было одного цвета с седыми волосами.

Они не спрашивали, что случилось. И без того все было ясно.

— С половины двенадцатого, — коротко сообщила тетушка Джози, закрывая дверь. — Доктор находится у нее с полуночи и до сих пор. Хотя бы позвонили, — упрекнула экономка. — Сказали бы, где вас найти. — Потом, обращаясь больше к Биллу, добавила: — Светает. Надеюсь, вечеринка удалась. Уверена, что так оно и есть. Знаю одно: запомнишь ее на всю жизнь, больше чем какую другую.

Патрис вздрогнула. Слова старой негритянки пронизали словно током. Как она права! Эта ночь, какой бы она ни была, запомнится на всю жизнь.

[5] Сокращенно от «доктор медицины». (Примеч. перев.)