Что же это получается? Если насланные на него видения (а в том, что они насланы, судья практически не сомневался) чуть было не погубили выездного следователя, значит, и остальные неприятности последнего времени — дело тех же могущественных и вездесущих рук? Рук, украшенных изображениями тигра и дракона, которые по своему усмотрению роются в адских канцеляриях, перекраивают людские судьбы, да и вообще жизнь всей Поднебесной?! Вот и до его скромной персоны добрались...
Но, с другой стороны, выездной следователь хорошо помнил, как «драконья» рука боролась с «тигриной», пытаясь спасти его, судьи Бао, драгоценную жизнь!
Значит, руки не всегда заодно или этих рук больше, чем две; или... Значит, есть и другая сила, которой позарез нужно, чтобы судья довел до конца порученное ему дело!
Конечно, выездному следователю лестно было сознавать, что на его стороне не только Закон и Долг и поддержка Князя Преисподней, но также и таинственная сила, спасшая его сегодня. Хотя судья предпочел бы знать, с чем (или с кем) он имеет дело. Бывает, что и у государя семь весен в году...
Однако сегодня татуированные руки сражались между собой!
Противоборство двух устремлений?
Или же внутри одной и той же силы начался разлад, свидетелем которому оказался судья? В глубинах неизвестного вызрел зародыш противоречия — как в сокровенных утробах женского начала инь всегда содержится семя мужского огня ян, и наоборот?!
Что это было — борьба внутри или борьба между?
И если внутри — то внутри чего или кого?
А если между — то между кем или чем?
Судья понимал, что ему не ответить на эти скорее, философские, чем криминальные, вопросы; но в последнее время они все больше становились вопросами жизни и смерти.
В том числе и его собственной.
Наконец он заснул.
Ничего инфернального, чего втайне ожидал и боялся судья Бао, не было. Ни черного базальтового плато, ни трехглазого привратника-взяточника, ни утомительного спуска в глубины ада Фэньду...
Казалось: вот только что в очередной раз смежил веки, надеясь на забытье, — и уже к судье спешит, ловко лавируя меж столами, тигроглавый адский булан, а сам выездной следователь оторопело моргает и разглядывает...
Нет, сперва не потустороннюю канцелярию.
Себя.
Вместо уютных ночных одежд на судье была такая же фиолетовая с золотом накидка, как и на тигроглавом, голову покрыла чиновничья шляпа, у пояса болталась табличка из слоновой кости, а кисти и бляхи широкого пояса поражали тонкостью выделки.
Опытному глазу судьи все это говорило о многом. Во-первых, чином и рангом он, несомненно, равен тигроглавому; во-вторых, князь Янь-ван с первых же минут хочет намекнуть поводу работнику, что возлагает на него определенные надежды и в случае оправдания этих надежд не поскупится; в-третьих...
— Мой дорогой коллега! — самым приветливым образом рыкнул тигроглавый. — Вы не можете себе представить, как я рад видеть вас в добром здравии и готовым приступить к вашей... э-э-э... деятельности! Располагайтесь, чувствуйте себя как дома! Может быть, чаю? Черного, зеленого, желтого, красного? Темно-голубого?
Про темно-голубой чай судья Бао слышал впервые и пробовать его отнюдь не собирался.
— Не соблаговолит ли господин булан объяснить позднорожденному, в чем состоят мелкие обязанности последнего? — склонив голову, поинтересовался выездной следователь.
Похоже было, что тигроглавый обиделся.
Он долго и пространно стал объяснять судье, что считает излишними церемонии между двумя столь выдающимися существами, как он и его новый коллега, что доверие Янь-вана уравнивает всех: людей, демонов и не поддающихся классификации созданий Третьего Мира — этот мир был знаком судье не более чем голубой чай; а также что обязанности достопочтенного Господина, Поддерживающего Неустрашимость заключаются лишь в одном.
Господин должен смотреть.
И, заметив где-нибудь непоседливые руки, таскающие свитки с записями деяний, уведомлять об этом ближайшего чиновника.
— Но для того чтобы смотреть, я должен иметь доступ в разные отделы местных канцелярий? — Судья представил себе прелесть пеших прогулок по Преисподней и содрогнулся.
— Разумеется! — просиял тигроглавый. — Куда угодно! Когда угодно!
— Тогда каким образом...
— Самым простым! Наипростейшим! Идите — и придете!