Уральский Монстр: читать начало книги онлайн

В мягких тканях шеи справа оказалось «расплывчатое кровоизлияние» (так в документе) с пропитыванием подлежащих тканей размером 2,0 см х 2,0 см (поз.6).

В сердечной сумке находилось до 10 граммов крови, в левой и правой половинах сердца крови не обнаружено, мышцы сердца бледны и дряблы. Лёгкие – серого цвета, раздуты гнилостными газами, ткань лёгких при разрезе – тёмно-красная. Пищевод, печень – в стадии гнилостного разложения, почки – тёмно-вишневые, с плохо выраженным рисунком (это также следствие гнилостных процессов).

В желудке около 100 граммов жидкой серо-зелёной массы, желудок также оказался раздут гнилостными газами. В кишечнике – присущее ему содержимое. Прямая кишка – чистая, изъята для гистологического исследования.

Такой вот довольно непонятный акт судебно-медицинского исследования. То есть, на самом деле, из его прочтения ясно, что причиной смерти, скорее всего, явилась механическая асфиксия, вследствие душения рукой, даже и след остался на шее соответствующий, но выраженной клинической картины асфиксии судмедэксперт Борейко не описал. В самом деле, судебная медицина выделяет 4 основных типа асфиксии: странгуляционную, компрессионную, обтурационную и асфиксию в замкнутом пространстве – и ни один из этих типов не был зафиксирован с абсолютной надёжностью в ходе вскрытия.

О чём идёт речь? Странгуляционная асфиксия – это удушение посредством сдавления шеи прочным предметом, запирающим дыхательное горло и создающим тем самым механическую преграду на пути воздуха в лёгкие. Независимо от того, каким предметом осуществляется, мягким, твёрдым, тёплым, холодным и т.п., сдавление дыхательных путей поднимает язык к прижимает его корень в задней стенке глотки. Странгуляционная асфиксия в зависимости от типа удушения – повешение под действием силы тяжести, удавление петлёй или удушение руками – характеризуется различной клинической картиной, но в данном случае эти детали для нас не представляют интереса, поскольку язык жертвы оказался частично высунут и зажат зубами, что противоречило картине странгуляционной асфиксии, так сказать, по определению.

Компрессионная асфиксия наблюдается при сдавлении груди и живота массой, достаточной для того, чтобы препятствовать их естественным движениям при вдохе-выдохе (при этом рот, нос, шея воздействию не подвергаются). Классический пример компрессионной асфиксии – сдавление толпой, охваченной паникой. Этот вид удушения изучил в 19-м столетии французский судебный медик Александр Лакассань, который обратил внимание на особый признак компрессионной асфиксии – «карминовый» отёк лёгких. При разрезании лёгких судмедэкспертом Борейко был отмечен тёмно-красный цвет лёгочной ткани, что как раз соответствовало классическому «карминовому» отёку, описанному Лакассанем. Но при этом отсутствовали другие выраженные симптомы подобного острого отёка лёгких, прежде всего, обильное выделение пены из дыхательных путей.

Обтурационная асфиксия имеет место при прекращении поступления воздуха вследствие закрытия дыхательных путей инородными предметами. Она делится на несколько типов в зависимости от рода объекта, преграждающего путь воздуху, но для нас в данном случае эти детали непринципиальны. Смерть от закрытия рта подушкой или утопления – при всей кажущейся несхожести – относится именно к обтурационному типу асфиксии. Однако применительно к описываемому случаю утопление в качестве причины смерти не годилось – отсутствовала необходимая симптоматика, многообразная и хорошо известная всем, разбирающимся в судебной медицине и криминалистике. Мальчик явно не умирал в воде и не захлебывался, в ручей был помещён уже труп ребёнка.

Наконец, асфиксия в замкнутом пространстве – это смерть от нарушения присущего дыхательной системе человека газообмена при пребывании в атмосфере, лишённой притока кислорода. Классический пример такой смерти – отравление угарным газом от работающего двигателя автомобиля или неисправной печи. Кровь умерших в этом случае имеет тёмный цвет – это связано с её обеднённостью кислородом, что также выражается в цвете кожных покровов и ногтевых пластин (для их описания врачами используется термин «цианозные», то есть синюшные).

Все типы асфиксии приводят сначала к росту венозного и внутрикапиллярного давления крови жертвы, а затем наоборот – артериального, в результате чего в соединительных оболочках глаз, а также под легочной плеврой образуются множественные точечные кровоизлияния тёмно-красного цвета. Этот значимый признак асфиксии открыл французский судебный медик Тардье в 1855 г., и упомянутые кровоизлияния часто называют его именем («пятна Тардье»). Судмедэксперт Борейко не обнаружил пятен Тардье ни при осмотре глаз погибшего мальчика, ни при вскрытии его плевральной полости. Кроме того, не была описана симптоматика острой эмфиземы лёгких и полнокровие внутренних органов – это ещё два значимых признака асфиксии, не заметить которые судмедэксперт никак не мог. В принципе, известны случаи слабовыраженной симптоматики асфиксии или даже отсутствия таковой в единичных случаях удушения – такое происходит, когда клиническая картина душения искажается серьёзным сбоем в работе мозга или сердца (скажем, человека начинают душить, а он в эти же самые секунды переживает инфарктное состояние). Но подобного рода ситуации чрезвычайно редки. Можно сказать, что сама их редкость наглядно подтверждает существование чёткой, клинически ясной картины асфиксии.

В данном случае судмедэксперт такой картины не увидел, и это до известной степени поставило его в тупик. Озадачились и присутствовавшие при вскрытии представители правоохранительных органов.

4 сентября в акте судебно-медицинской экспертизы записи о причине смерти мальчика не появилось – было решено провести на следующий день дополнительное исследование трупа. К нему были привлечены Грамолин, судмедэксперт Свердловска, и руководитель областной лаборатории судебно-медицинской экспертизы и заведующий кафедрой судебной медицины Свердловского мединститута, профессор, кандидат медицинских наук Устинов. Последний привлекался, очевидно, как энциклопедически образованный специалист, равного которому на Урале в тот момент просто не было.

Должность заведующего кафедрой Порфирий Васильевич получил по результатам общесоюзного конкурса и в возрасте 37 лет приехал в Свердловск в 1935 г. из Ростова-на-Дону. Там он с 1921 г. работал на кафедре судебной медицины Ростовского мединститута. Жизнь Устинова – яркий пример научного и профессионального долголетия. Порфирий Васильевич возглавлял областную лабораторию СМЭ (с 1951 г. – областное Бюро СМЭ) до 1960 г., то есть практически четверть века, а институтской кафедрой руководил вплоть до 1971-го. Грамолин с Борейко фактически являлись его подчинёнными, но в акте дополнительного исследования эта деталь почему-то не отражена: Устинов лаконично назван «профессором», Грамолин – «городским экспертом», а Борейко – просто «экспертом».

Приглашение 5 сентября для осмотра тела «тяжёлой артиллерии» в лице Порфирия Устинова оказалось плодотворно. В результате удалось обнаружить кровоизлияние в корне языка с правой стороны размером 1,0 х 1,5 см и в щитовидной железе справа 1,0 х 1,5 см. По всему получалось, что ребёнка душили, хотя неясность относительно того, привело ли к смерти именно душение или нечто иное, осталась. В качестве рабочей гипотезы специалисты рассматривали возможность использования для умерщвления некоего яда, скорее всего, металлического или минерального, и для проверки этого предположения для химического исследования в областной лаборатории СМЭ были изъяты часть печени, желчный пузырь, одна почка, желудок и один метр кишечника убитого.

Специалисты сошлись в том, что непосредственной причиной смерти мальчика явилась асфиксия, которая последовала от сжатия шеи рукой. Душение сопровождалось многочисленными повреждениями головы, причинёнными тупым орудием, то есть факт убийства сомнений не вызывал. Труп находился в воде около 2 недель, ребёнок был помещён туда мёртвым. Состояние заднего прохода, по мнению экспертов, позволяло предположить, что (формулировка воспроизведена дословно): «производились какие-то манипуляции с целью извращенного удовлетворения половых потребностей, но возможно, что отверстие заднего прохода могло быть и раздуто гнилостными газами».

Забегая немного вперёд, сугубо для того, чтобы не возвращаться к этому вопросу в дальнейшем, отметим, что исследование на яды продолжалось более трёх недель и лишь 29 сентября актом областной судебно-медицинской лаборатории за №458 зафиксировано, что «в присланных частях внутренних органов трупа мальчика (фамилия неизвестна) ядовитых веществ неорганического характера: ртути, меди, свинца, мышьяка, сурьмы, олова – обнаружено не было». Таким образом, подводя итог всему отмеченному выше, можно констатировать, что ребёнок был именно задушен, хотя с точки зрения судебной медицины обнаруженная при вскрытии тела картина оказалась несколько необычной. Момент этот в дальнейшем объяснения так и не получил.

Мёртвый ребёнок был опознан 5 сентября матерью Николая Савельева по предъявленной фотографии. Помимо внешнего сходства с пропавшим 20 августа мальчиком, одежда убитого мальчика соответствовала описанию той, в которую был одет Ника Савельев в день исчезновения.

Идея предъявить Анне Савельевой фотографию трупа, найденного в ручье за посёлком Станкострой, родилась не на пустом месте. Дело в том, что накануне, 4 сентября, то есть уже после обнаружения трупа мальчика за посёлком Станкострой, старший оперуполномоченный Брагилевский обстоятельно допросил бабушку Ники Савельева и во время этого допроса уточнил описание деталей одежды, в том числе тех, что не упоминались в первоначально распространённой милицейской ориентировке. В частности, Елена Фёдоровна Блинникова-Каширская сообщила о соске из чёрной резины на нитке привязанной к английской булавке, чулочках на резинках под коленями и прочих мелких деталях, полностью совпадавших с теми, что были обнаружены на детском трупе в ручье.

Помимо данного обстоятельства, допрос бабушки убитого мальчика интересен нам ещё одной деталью – Елена Федоровна крайне резко высказывалась в адрес Евдокии Масленниковой, той самой соседки-«торгашки», что якобы соблазняла её сына. Помимо весьма неприязненных сентенций в адрес самой Масленниковой, Елена Федоровна высказала подозрения и относительно возможной виновности 10-летнего сына соседки, Леонида, который мог похитить Нику с целью «отомстить за мать». Блинникова-Каширская и до этого заявляла о своих подозрениях в адрес этой женщины и её сына, но тут снова высказалась предельно откровенно, хотя об этом её уже никто и не спрашивал. Вот любопытная цитата из протокола допроса: «Всё же я и сейчас не могу отказаться от возникшего у меня против Леонида Масленникова подозрения в похищении моего внука… Мой внук Коля был очень застенчивый, боялся посторонних и к чужому человеку добровольно не пошёл бы. К семейству Масленниковых Коля привык, знал Евдокию Масленникову и её сына, с ними он мог бы пойти и чувствовать себя спокойно».

Упомянула бабушка во время допроса и ещё кое-что неожиданное, о чём нельзя не сказать. Для этого опять-таки процитируем протокол от 4 сентября: «Спустя несколько дней после исчезновения Николая в беседе с Евдокией Масленниковой я сказала последней, что имею подозрения на её сына Лёню в похищении Николая, это он мог сделать для того, чтобы отомстить Анне Савельевой… Когда я высказала Евдокии Масленниковой своё подозрение в отношении её сына Лёни, то последняя мне ответила, что сейчас очень часто пропадают маленькие дети, отсюда нет оснований к подозрению Лёни».

Современному читателю, скорее всего, непонятен скрытый смысл приведённой протокольной выдержки – а между тем ведь это самый настоящий донос, содержащий обвинения в антисоветской пропаганде и агитации! Если Масленникова такое действительно говорила, то в её словах в чистом виде содержался состав преступления по знаменитой статье 58-10, по которой сотни тысяч граждан Советского Союза уехали хлебать лагерную баланду на пресловутые «стройки народного хозяйства», а многие ушли без возврата в расстрельные казематы НКВД.

Вроде бы всё сказано логично и по делу, но на страницах этой книги мы уже сталкивались с любопытными примерами того, что попытка выкопать яму другому приводит порой совсем не к тому результату, на который рассчитывает доносчик. Оговор, напомним, это дверь, которая открывается в обе стороны. Не зря ведь смекалистый русский народ советует лгунам: свою ложь – к себе приложь! Поэтому попытка Блинниковой-Каширской бросить тень подозрения на Евдокию Масленникову привела, как мы увидим из дальнейшего, к весьма неожиданному результату.

Объективности ради следует отметить, что Анна Савельева, мать убитого Ники, не поддержала осуждающую риторику свекрови и на допросе 5 сентября, устроенном Брагилевским после опознания тела, воздержалась от каких-либо выпадов в адрес Масленниковой. И это выглядело довольно странно, учитывая, что Савельева неоднократно дралась с последней, причём инициатором драк всякий раз выступала именно Савельева. Но на допросе никакой агрессии она не выказала и лишь коротко заметила, что «По адресу моего ребёнка я никогда ни от кого, в том числе и от Масленниковой, не слышала угроз». И всё – молчок!

В тот же самый день старший лейтенант Брагилевский провёл допрос и Евдокии Масленниковой. Допрос этот начался с официального уведомления Евдокии о том, что ввиду возникших подозрений в её причастности к похищению и убийству мальчика Коли Савельева она будет задержана на весь период следственных действий и как всякое задержанное лицо подвергнется обыску. Для его проведения в кабинет был вызван конвойный наряд из следственного изолятора Управления РКМ, сам же Брагилевский на время обыска кабинет покинул.

Следует уточнить, что обыск проводился не потому, что Брагилевский всерьёз рассчитывал найти нечто, способное связать Евдокию с убийством, а исключительно в силу заведённого порядка. Обыск преследовал цель исключить возможность нападения задержанного, его бегства, попытки самоубийства или несанкционированной связи с подельниками, для чего надлежало изъять оружие, документы, лекарства или опасные вещества, бумагу и принадлежности для письма – в общем, это была скорее мера предосторожности, чем необходимость, объективно продиктованная ходом расследования. На Масленникову подобного рода формальности произвели, должно быть, сильное впечатление, возможно, деморализующее. Положив руку на сердце, признаем, что очень немногие люди сумеют сохранить хладнокровие после того, как им сначала заявят о подозрениях в убийстве ребёнка, а затем подвергнут профессиональному обыску. Обыск никакого особенного результата не дал – его, по-видимому, никто и не ждал – у Масленниковой были найдены паспорт, профсоюзный билет и расчётная книжка для начисления и учёта выдачи заработной платы.

После подобной преамбулы Брагилевский приступил собственно к допросу. Евдокия быстро созналась в том, что имела с Сергеем Каширским, отцом убитого Ники Савельева, интимные отношения, но связь эта была непродолжительной и закончилась по её инициативе. Женщина уверяла, что не имеет планов выйти за Сергея замуж. В этом месте необходимо пояснить, что на момент описываемых событий Евдокии шёл 32-й год, годом ранее её муж погиб в результате несчастного случая на железной дороге, и она самостоятельно воспитывала 10-летнего сына Леонида. Сергей Каширский, отец убитого мальчика, был младше Евдокии на 4 года, он служил в РККА и с мая 1939 г. находился в отъезде (был командирован на учебные курсы). Евдокия рассказала, что страдает от преследований Анны Савельевой, матери убитого Ники Савельева, которая видит в ней соперницу, устраивает скандалы и драки даже в отсутствие объекта ревности (то есть Сергея Каширского). Последняя такая драка произошла незадолго до исчезновения мальчика – 11 августа.

Поскольку Масленникова попала под подозрение в совершении убийства, ей пришлось в деталях, с точностью до минут, восстановить свои перемещения в день исчезновения Ники Савельева. Евдокия тщательно воспроизвела все события того дня. По её словам, ещё в 10 часов утра она видела Нику Савельева во дворе дома – тот сидел на скамеечке вместе с её сыном Лёней и ещё одним соседским мальчиком, Юрой Бельцовым. Это сообщение полностью соответствовало утверждению Блинниковой-Каширской. Через 15-20 минут она видела Нику Савельева сидящим на лавочке в одиночестве, причём ни Леонида, ни Юры во дворе не было. Это тоже соответствовало их утверждению о походе в магазин «Динамо». Поиски Ники его бабушка начала, по словам Масленниковой, примерно через 10-15 минут после того, как Евдокия видела его в последний раз, то есть примерно в 10:30-10:40.

Около 9 часов утра Евдокия ходила в мануфактурный магазин, расположенный в Пионерском посёлке, тот самый, очередь в который Анна Савельева заняла ещё в пятом часу утра, но увидев огромную толпу народа, повернулась и ушла домой. Но около полудня женщина решила вторично отправиться в тот же самый магазин (подчеркнём, что в это время Ника Савельев уже считался пропавшим и его искали бабушка и дедушка). Савельева пошла в сторону Пионерского посёлка, но по пути повстречала возчика того самого магазина, в который направлялась, и возчик ей сообщил, что на следующий день будет большая торговля, так как он везёт целую телегу различных тканей, полученных на складе. Масленникова отказалась от мысли идти в магазин и повернула в сторону дома. Далее к ней приходила родная сестра и после короткого разговора с нею Евдокия отправилась к ней домой. И уже оттуда она ушла на работу в гастроном №3 на улице Малышева. Там она отработала смену с 16:00 до 23:30 и после этого направилась на допрос в милицию. Уже после полуночи её в первый раз допросили относительно событий того дня, когда исчез Ника Савельев.

В самом конце допроса, без всякой видимой связи с предыдущим текстом, в протокол вдруг вклинилась многозначительная фраза Евдокии Масленниковой: «Я не говорила Каширской о том, что сейчас исчезают дети». Разумеется, запись эта появилась неспроста, явно разговор на эту тему завёл Брагилевский и что-то увещевающе подсказал допрашиваемой дамочке, мол, укоротите язык, статья 58 в нашем замечательном Уголовном кодексе существует в том числе и для таких вот болтунов, как вы. И Евдокия, разумеется, всё поняла правильно и сказала под запись в протоколе как нужно, ибо кабинет следователя – это совсем неподходящее место для того, чтобы испытывать судьбу. Хотя можно не сомневаться, что разговоры об исчезающих неизвестно куда детях в Свердловске в те недели велись безостановочно и повсеместно.

Впрочем, вернёмся к содержанию протокола допроса Масленниковой.