Уральский Монстр: читать начало книги онлайн

С такими весьма неутешительными результатами закончилось лето 1939 г. Впереди была Вторая мировая война, но Свердловск в те сентябрьские дни жил совсем иными новостями. Обнаруживаемые с периодичностью раз в две недели трупы изувеченных детей будоражили горожан куда сильнее немецких бомбёжек польского Вестерплатте. Немецкие бомбардировщики находились за тысячи километров от города, а убийца-изувер ходил по тем же самым улицам, что и обычные свердловчане.

Всё в тот же день, 3 сентября, лейтенант милиции старший оперуполномоченный Отдела уголовного розыска центрального Главка РКМ Артур Брагилевский встретился с новыми свидетелями по делу о похищении и убийстве Вали Камаевой. Речь идёт о мальчишках, оказавшихся в компании с Борисом Горским в ту самую минуту, когда тот столкнулся с преступником, уводившим девочку от дома. Кроме них Брагилевский пригласил для допроса мальчика Вову Котова, восьми с половиной лет от роду, проживавшего в том же самом дворе, что и семья Камаевых. Котов тоже оказался в числе свидетелей, пропущенных при первоначальном опросе жителей района сотрудниками милиции. О его существовании Брагилевский узнал случайно во время поездки, с целью личного осмотра места совершения преступления, во время завязавшегося разговора с местными жителями.

Свидетели дали показания достаточно полные и хорошо согласованные. Вот как рассказал о встрече с преступником на улице Агутов: «Этот неизвестный разговаривал с Валей, обещая купить ей печенье и конфеты. {…} рост у него средний, на вид ему лет 15-16, фигура тонкая, лицо – худое и длинное, волосы на голове тёмные и вьющиеся». Очень похоже описал эту сцену Суханов: «Человека этого я видел в первый раз, когда он подошёл к нам близко, я слышал, как он говорил Вале, что купит ей конфеты и печенье. Мне показалось, что человек этот родственник Вали и действительно идёт покупать ей гостинцы. {…} он среднего роста, лет ему не больше 15, у него большое тонкое длинное лицо, на голове чёрные кучерявые волосы, фуражки на нём не было {…}». Описание одежды полностью соответствовало тому, как об этом рассказывали прочие свидетели – синяя рубашка, заправленная в чёрного цвета брюки.

Правда, показания третьего свидетеля, Алексея Каменьщикова, отличались от рассказов друзей, но по весьма тривиальной причине – парнишка просто не заметил ни Валю Камаеву, ни её похитителя. Шёл, погружённый в свои серьёзные подростковые мысли, ну и всё пропустил. На допросе так и признался: «По рассказам моих товарищей, имена и фамилии которых я Вам назвал, нам встретился человек, который вёл за руку Валю Камаеву. Сам я человека этого не заметил, как и шедшую с ним Валю Камаеву».

Неожиданно интересным оказался рассказ другого нового свидетеля – Вовы Котова. Этот парнишка жил в том же доме, что и Камаевы, и находился во дворе в то самое время, когда к девочке подошёл неизвестный молодой человек. Как такового похищения Котов не видел, что легко понять, принимая во внимание его индифферентность по отношению к соседской малышке, но рассказ мальчика заслуживал внимания. Вот его содержательная часть: «Я видел, как к сидевшей на скамейке Вале подошёл незнакомый мне дяденька и, нагнувшись, начал с Валей разговаривать. Я слышал, как он спросил у Вали, не являюсь ли я ей братом, что ответила Валя, я не слышал, также не слышал, что ещё говорил дяденька, т.к. мимо проехала машина и получился шум. Когда около Вали, нагнувшись, стоял дяденька, я сказал ей, чтобы она шла во двор, но она меня не послушалась и сказала, что не пойдёт».

Как было сказано, самого момента увода девочки Вова Котов не видел, он даже не понял, что исчезновение Камаевой связано с остановившимся подле неё человеком. Но это ничуть не обесценивало весьма детальных воспоминаний мальчика о внешности таинственного собеседника Вали. Об этом он рассказал так: «Опознать его смогу, он высокого роста, немного ниже Вас, лицо у него худое, бледное, бороды на нём нет, и она у него не растёт, на голове у него волосы маленько завиваются, и они у него не очень длинные и не очень чёрные, на голове у него не было фуражки. На вид этот дяденька выглядит моложе Вас, сказать, сколько ему лет, я не могу. Одет он был в толстую синюю грязную рубашку, „спрятанную“ в штаны чёрного цвета, на ногах были полуботинки коричневые, брезентовые, носки и задник полуботинок – коричневой кожи. Фигура у дяденьки худая».

В этом рассказе чрезвычайно любопытны несколько моментов. Прежде всего, допрашивавший мальчика Артур Брагилевский считался самым высоким сотрудником не только союзного Отдела уголовного розыска и всего «милицейского» Главка, но, пожалуй, и всего центрального аппарата Наркомата. Его рост по воспоминаниям современников якобы составлял 2 м 10 см. Честно говоря, поверить в такое трудно, поскольку такой рост много выше среднего даже для нынешних акселерированных поколений. Для 1939 г. это просто какой-то гигантизм, люди со столь приметной внешностью вряд ли могли попасть на работу в уголовный розыск просто в силу невозможности их использования на оперативной работе (уж слишком они обращают на себя внимание и запоминаются, что идёт во вред любому оперативнику). Но даже если сделать поправку на человеческую молву и склонность ко всякого рода преувеличениям, всё равно следует признать, что Брагилевский являлся, по оценкам видевших его, мужчиной очень крупным. Поэтому когда Вова Котов сказал, что похититель «высокого роста, немного ниже Вас», то сказанное следует понимать так, что человек этот и в самом деле роста был весьма высокого.

Другой заслуживающий внимания момент связан с описанием обуви преступника. Котов хорошо описал брезентовые полуботинки со вставками коричневой кожи, подобной детали никто из свидетелей не запомнил. При аресте подозреваемого имело смысл обратить внимание на его обувь, точно так же при обыске его места жительства следовало поискать описанные коричневые брезентовые туфли с кожаными пятками и носами.

Наконец, при внимательном прочтении описаний внешности таинственного преступника, полученных Брагилевским, нельзя не акцентировать внимание на том, что приметы его по сравнению с данными, полученными в июле, странным образом видоизменились. Из подростка со светлыми или светло-русыми волосами он в одночасье превратился в черноволосого и смуглого, причём это превращение связано как раз с подключением к расследованию Артура Брагилевского. Во всяком случае, именно во время повторного допроса Евдокии Камаевой, матери убитой Вали, проведённого Брагилевским 1 сентября, о таинственном преступнике первый раз заговорили как о брюнете. Почему так случилось, можно только гадать, в конце концов, быть может, у свидетелей от напряжённых воспоминаний память улучшилась, хотя подобное улучшение обычно воспринимается следователями скептически. Но возможна и иная причина, как кажется, более достоверная. Поскольку при похищении Лиды Сурниной 27 июля – то есть уже после исчезновения Вали Камаевой – был замечен черноволосый подросток, а правоохранительные органы весьма разумно предположили связь этих преступлений, то логично было ожидать, что и Валю Камаеву похищал брюнет. Брагилевский, появившийся в Свердловске в конце августа и внимательно прочитавший собранные в ходе расследований документы, обратил внимание на частичное несовпадение примет и решил чуть-чуть «подкорректировать» воспоминания свидетелей в правильном, по его мнению, направлении. Проделано это могло быть не обязательно в форме прямого указания, нужный ответ мог быть получен посредством наводящих вопросов. Никто бы из свидетелей, тем более мальчишек, не стал бы спорить с сотрудником уголовного розыска, услыхав во время допроса что-то вроде: «Этот человек точно был блондином? Подумайте получше, есть основания считать, что это не так».

Поэтому и Евдокия Камаева в начале сентября заговорила о черноволосом парне, и товарищи Бори Горского в один голос это подтвердили, да и сам Борис вдруг неожиданно заговорил о юноше с тёмными волосами.

И только Вова Котов на допросе у Брагилевского сказал о том, что волос у преступника был «не очень тёмный». По причине очень простой – Котов оказался единственным из несовершеннолетних, кто допрашивался Брагилевским в присутствии матери, о чём в протоколе сделана соответствующая запись. В протоколах допросов других несовершеннолетних свидетелей, датированных тем же числом, подобных записей нет. Присутствие матери, по-видимому, до известной степени сковывало старшего оперуполномоченного, он не мог открытым текстом сказать того, что ему «в интересах следствия» хотелось бы услышать. Мальчишка же намёков не понимал и простодушно твердил про светловолосого парня. Поэтому в протоколе остался в конечном итоге «не очень тёмный» волос. С остальными же свидетелями можно было не особенно церемониться и благодаря этой маленькой находчивости досадное противоречие из следственных материалов удалось устранить легко, непринужденно и почти незаметно.

Оставались, конечно, кое-какие противоречия, например, тот же Вова Котов утверждал, будто лицо у похитителя бледное, а другие говорили, что тот смугл как человек, проводящий на солнце много времени, но подобные детали являлись пустяками, которые можно было смело игнорировать. В общем, старший оперуполномоченный, мастер своего дела Артур Брагилевский здорово помог розыску, устранив из показаний свидетелей досадные внутренние противоречия!

В этом большом успехе расследования имелась лишь одна мелкая неприятность – убийца вовсе не являлся смуглолицым брюнетом. Так что находчивость «московского спеца» оказала розыску медвежью услугу, из разряда тех, что ничуть не помогают, а скорее даже наоборот. Но тогда об этом никто ещё не догадывался.

Так для следствия начиналась осень 1939 г.

День 3 сентября оказался для московских «важняков» Краснова и Брагилевского очень долгим. Оба добросовестно его отработали, но вечером поступила информация об обнаружении ещё одного детского трупа, и они выехали на место для личного участия в его осмотре.

Глава XII. Лукавая жена злее злейшего зла![10]

Труп ребёнка – по виду мальчика трёх лет – был обнаружен немногим ранее 6 часов вечера 3 сентября 1939 г., в северной части Свердловска, за посёлком Станкострой. Тело лежало на поверхности воды то ли разлившегося ручья, то ли болотца, буквально в двух метрах от шоссейной дороги, соединявшей посёлок со строительной площадкой, на которой возводился одноименный промышленный гигант. Тысячи людей ходили пешком и ездили по этому шоссе на протяжении нескольких дней, и даже не догадывались о страшном соседстве. По одной простой причине – тело было эффективно, но очень просто замаскировано.

Вдоль дороги тянулся ручей, практически точно ориентированный с севера на юг. Примерно в 400-500 метрах от стройплощадки ручей разливался, достигая ширины 6 метров и образуя постоянно заболоченную, но при этом неглубокую область, слой воды в которой составлял буквально 10-15 сантиметров. В некоторых местах, там, где имелись ямки и ложбинки, глубина увеличивалась до полуметра, но не более того.

Именно в такую яму, имевшую глубину 45 сантиметров, убийца и опустил тело ребёнка. Тело какое-то время находилось под водой, скрытое травой и мелким кустарником, и совершенно не привлекало внимание людей, проходивших от него буквально на расстоянии 2 метров. Так продолжалось до тех пор, пока труп не всплыл. Когда над водой показался живот, кисти рук и нижняя челюсть запрокинутой головы, Таисия Морозова, возвращавшаяся со стройки в конце рабочего дня, сделала страшное открытие. Добежав до своего барака, женщина сообщила об увиденном соседке Елизавете Радостевой. Та не поверила и побоялась вызывать милицию, не удостоверившись в точности информации. Женщины вдвоём отправились к тому месту у дороги, где Морозова увидела всплывшее тело. К моменту их появления тело уже обнаружила другая работница с той же стройки – Анастасия Парунова, которая попросила прохожих вызвать милицию, но сама решила не уходить с места, дабы не допустить чьих-либо злонамеренных действий с трупом или возможными уликами. Радостева и Морозова вернулись в рабочий посёлок и из кабинета директора местного магазина позвонили в шестое отделение милиции.

На место обнаружения выехали руководители правоохранительных органов. В числе таковых присутствовали и начальник Управления РКМ Александр Урусов, и начальник уголовного розыска Вершинин, а следователь по важнейшим поручениям Краснов даже взялся собственноручно писать протокол осмотра места обнаружения трупа. Зачем он так поступил, не совсем понятно, эта техническая работа совсем не его уровня. Тем не менее в деле остались исписанные почерком Краснова листы протокола, из которого явствует, что труп найден на удалении полукилометра к востоку от посёлка Станкострой и примерно в 400 метрах от строительной площадки. Тело находилось в ямке размером 1,2 х 1 метр и глубиной до 45 сантиметров, заполненной водою, спина и голова дна не касались, то есть тело всплыло. Живот трупа был сильно раздут, видимые кожные покровы имели грязно-коричневый цвет, что явилось следствием разложения плоти. Кончик языка оказался высунут изо рта и закушен зубами.

Мёртвый ребёнок был одет в старую жёлтую хлопчатобумажную фуфайку, трусики, синюю майку-безрукавку с карманами. Правая часть майки была заправлена в трусы. Ворот фуфайки оказался соединён английской булавкой, к которой суровой ниткой была привязана чёрная резиновая соска. Головной убор отсутствовал, на голове – светло-русые волосы длиною около 4 сантиметров. На ногах трупа – светло-серые ботиночки, светло-серые подвязанные чулки до колен.

Оголённые бёдра и части рук были покрыты илом. Бросалось в глаза отсутствие шорт или штанишек – найдены они так и не были.

Тело было доставлено в морг 1-й городской больницы, где на следующий день его вскрытие произвёл судмедэксперт Борейко. Согласно акту за №1127 при вскрытии присутствовали следователь по важнейшим делам при прокуроре Союза Краснов, следователи облпрокуратуры Небельсен и Южный, начальник ОУР Вершинин и старший оперуполномоченный отдела уголовного розыска ГУРКМ союзного Наркомата Брагилевский. Поскольку в морге собрались все высокопоставленные лица, связанные с расследованием нападений на детей, то несложно догадаться, что на работу судмедэксперта они возлагали большие надежды и ждали какого-то прорыва.

Внешний осмотр показал, что рост трупа 92 сантиметра, кожные покровы грязно-зелёные, состояние тела в акте зафиксировано такими словами: «Весь труп сильно разбухший, на голове волосы светло-русые длиною до 7 см, которые легко отделяются прядями от головы. Кожа в области лба отделяется кусками, тут же справа 8 пятен чёрного цвета, размером от точек до 0,8 см х 1,0 см» (позиция 1 на анатомической схеме). При последующем разрезе кожи стало ясно, что там имеются кровоизлияния, то есть это следы прижизненных ударов. Также были отмечены 6 ссадин в области переносицы (поз.2). Судмедэксперт обратил внимание на ненормальное состояние глазных яблок, которые «выпячиваются сквозь веки и имеют тёмно-красный цвет». Последнее свидетельствовало о многочисленных разрывах кровеносных сосудов в глазах, наблюдаемых при удушении. Из отверстий носа при нажатии выделялась жидкость чёрного цвета (по смыслу это была кровь, но судмедэксперт более не касался этой детали и никак не объяснил появление этого признака). Рот был полуоткрыт, язык прикушен, кончик доставал краёв губ, то есть выглядывал изо рта примерно на 1 сантиметр. Из левого слухового прохода наблюдались кровянистые выделения, с ушных раковин отслаивалась кожа. С кистей рук кожа снималась перчатками вместе с ногтевыми пластинами (так называемые «перчатки утопленника»). Отслаивание и сползание кожи является следствием долгого нахождения тела в воде, это явление называется мацерацией. Обычно сползание кожи вместе с волосами и ногтями развивается после 6 суток пребывания тела в воде, то есть в данном случае судмедэксперт зафиксировал объективный признак, свидетельствующий о давности помещения тела ребёнка в воду.

Половой орган погибшего повреждений не имел. В акте зафиксировано, что «задний проход чист, щель прохода слегка расширена (зияет)».

Внутреннее исследование позволило обнаружить, что в коже на середине лба имеется большое кровоизлияние (размером 4 х 4 см) (поз.3). При внешнем осмотре оно не было видно, очевидно, из-за гнилостных изменений кожи.

Аналогичное кровоизлияние, только гораздо большего размера, находилось в области левого теменного бугра сзади и распространялось вправо вниз и к шее, образуя неправильный треугольник с размерами сторон 12 см слева, 9 см – справа и основанием 11 см около шеи (поз.4). Принимая во внимание небольшой размер головы ребёнка, можно сказать, что практически вся её задняя часть представляла собой сплошной синяк.

В области правого виска был обнаружен кровоподтёк размером 4,0 х 3,0 см (поз.5). При вскрытии черепа было зафиксировано, что мозговые оболочки находятся в стадии выраженных гнилостных изменений и размягчены. Вещество мозга бесформенно, серо-розового цвета. Кости черепа целы, другими словами, удары по голове, в результате которых появились описанные выше гематомы, не привели к повреждению собственно костей.

[[10] «На лукавых жён». Преподобный Ефрем Сирин, подвижник и духовный писатель, живший в IV веке.]