Идолы прячутся в джунглях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внешне инструмент выглядел не слишком презентабельно: простая консервная банка, насаженная на длинный полый стержень. В банке находится специальный газ, дающий радиосигналы той частоты, которая соответствует интенсивности проходимой в данный момент аномалии. Сигналы принимаются небольшим приемником, прикрепленным вместе с портативными электробатареями на поясе исследователя, и там трансформируются в щелчки и шумы.

И вот торжественный день первого опробования прибора наконец наступил. «Шелдон Брейнер и его помощники, — вспоминает Майкл Ко, — принялись не спеша „прогуливаться со своими „игрушками““ по плато Сан-Лоренсо в сопровождении большой толпы любопытствующих, но скептически настроенных археологов и рабочих. Не прошло и нескольких минут, как магнитометр начал вдруг сердито пощелкивать. „Копайте здесь“, — сказал Брейнер. И вскоре кирка рабочего ударилась о неровный край каменной скульптуры, погребенной именно на той глубине, которую предсказал физик. Неподалеку от этого места инструмент нашел еще одну аномалию, и мы немедленно извлекли здесь из земли каменную статую. В течение недели мы вели раскопки в четырех местах, отмеченных чудесным прибором, и везде оказывались разбитые базальтовые скульптуры. Причем одна из них (монумент № 52) — самая лучшая наша находка за все три сезона работ в Сан-Лоренсо. Скульптура изображает человека-ягуара с ощеренным ртом и надвое расколотой головой. Это самый почитаемый бог ольмеков, могучий повелитель небесных стихий, дождя и плодородия. О более блестящем финале наших многолетних работ в Сан-Лоренсо я не мог и мечтать!»

Еще не успели скрыться в дымке тумана вечнозеленые леса Веракруса, а Майкл Ко уже начал лихорадочно готовиться к предстоящей встрече с коллегами у себя на родине. Полученные им в Сан-Лоренсо результаты были настолько неожиданны и интересны, что не могли не вызвать самого пристального внимания и со стороны широкой публики, и со стороны специалистов. А там, где есть толпа доброжелателей, всегда найдется и пара-другая язвительных критиков, ни во что не верящих и все подвергающих осмеянию. По возвращении в США профессору Ко действительно пришлось потратить немало сил для того, чтобы убедить ученых в своей правоте. Конференции, съезды, симпозиумы, встречи слились в одно непрерывное изнуряющее турне по стране.

Неизменной оставалась лишь горячая решимость профессора одержать победу в этой нелегкой борьбе. Ставки в этой игре были слишком высоки: на карту ставилась научная репутация археолога, до сих пор неизменно преуспевавшего во всех своих начинаниях. Основные выводы Майкла Ко по самым злободневным вопросам ольмекской культуры, выводы, опирающиеся на трехлетний опыт работ в Сан-Лоренсо, были и смелы и необычны.

До сих пор камнем преткновения в решении ольмекской головоломки считалось отсутствие каких-либо точных данных о времени появления монументальной каменной скульптуры — наиболее яркой и специфической черты цивилизации ольмеков. Теперь же, по мнению Ко, вековая загадка успешно разрешена. В ходе раскопок кладбища статуй в Сан-Лоренсо он установил, что все изваяния засыпаны толстым слоем земли, в котором встречаются главным образом черепки глиняной посуды и обломки лепных фигурок этапа Сан-Лоренсо (по С₁₄ — это 1200-900 годы до н. э.). Следовательно, захоронение разбитых скульптур тоже производилось в это время. Во всяком случае, так считал сам профессор Ко. Отсюда неизбежно вытекал и другой важный вывод: ольмекская цивилизация во вполне сложившемся, зрелом виде существовала уже в конце второго тысячелетия до н. э.!

У ольмеков был разветвленный и прочный государственный аппарат, с помощью которого правители могли мобилизовать для своих нужд огромные людские резервы и распространить свою власть далеко за пределы страны Тамоанчан — в Центральную Америку, Гватемалу, Сальвадор и т. д. Если учесть, что в самом Сан-Лоренсо и связанных с ним городах-сателлитах Теночтитлане и Потреро Нуэво постоянно жило всего около 2500 человек, то нетрудно понять, что отнюдь не они выполняли гигантскую программу строительства ритуальных центров, дворцов, храмов и многотонных каменных изваяний. Для этой цели насильственно привлекались десятки тысяч крестьян, обитавших в деревнях и поселках, которые входили в сельскохозяйственную округу каждого большого ольмекского города. По иронии судьбы именно эти нищие деревушки земледельцев, затерявшиеся среди гнилых болот и джунглей, вскормили и выпестовали блестящую цивилизацию «сыновей ягуара», поставляя в города запасы продовольствия и даровую рабочую силу.

Ольмеки создали, вне всякого сомнения, самую первую цивилизацию Центральной Америки, оказав решающее влияние на происхождение всех других высоких культур этой области Нового Света.

«Я считаю также, — утверждал Ко, — что блестящая цивилизация Сан-Лоренсо пришла в упадок из-за внутренних потрясений — насильственного восстания или мятежа. После 900 года до н. э., когда Сан-Лоренсо исчез под густым покровом джунглей, факел ольмекской цивилизации перешел в руки Ла Венты — островной столицы, надежно спрятанной среди болот реки Тонала, в 55 милях к востоку от Сан-Лоренсо». В 600–300 годах до н. э. на руинах былого великолепия вновь затеплилась жизнь: на плато Сан-Лоренсо появилась группа ольмекских колонистов, пришедших, возможно, из той же самой Ла Венты. Во всяком случае, архитектура и керамика обоих городов в этот период отличаются поразительным сходством. Но дело в том, что наиболее эффектные каменные статуи Сан Лоренсо, которые Майкл Ко относит к 1200-900 годам до н. э., как правило, имеют своих точных двойников в Ла Венте — городе, существовавшем в 800–400 годы до н. э. Казалось, возникла совершенно неразрешимая ситуация. И здесь на помощь йельскому профессору неожиданно пришел один из его коллег — археолог Роберт Хейзер из Калифорнийского университета. Он взял сохранившиеся части старых образцов древесного угля из Ла Венты, собранных еще в 1955–1957 годах, и вновь направил их в одну из радиоуглеродных лабораторий США. Стоит ли удивляться, что полученные результаты несколько расходились с прежними заключениями тех же самых физиков. Теперь Ла Вента имела уже совершенно иные хронологические показатели: 1000-600 годы до н. э. Причем, Роберт Хейзер нисколько не скрывал, что немаловажную роль в его новых выводах относительно возраста Ла Венты сыграли поразительные результаты исследований Майкла Ко в Сан-Лоренсо.

Слов нет, раскопки в Сан-Лоренсо дали ответ на многие темные вопросы ольмекской культуры. Но гораздо больше таких вопросов по-прежнему ждало еще своего решения.

Что позволило ольмекам опередить в своем развитии другие народы доколумбовой Америки? Где искать их прародину? На каком языке говорили ольмеки? К какой группе народов принадлежали? Чем отличались их экономика и политическая структура от соответствующих институтов других народов Мексики?

Может быть, именно поэтому заключительные слова выступления Майкла Ко на конференции по ольмекской проблеме в Думбартон Оксе в 1968 году выглядят уже не столь оптимистическими и решительными, как это было прежде. «Мы не знаем, — заявил он, — настоящих виновников того головокружительного скачка в развитии культуры, который наблюдается на этапе Сан-Лоренсо. Но главный импульс в становлении цивилизации ольмеков вполне мог прийти из какой-нибудь внешней, неизвестной до сих пор области».

Сам профессор Ко при этом не имел никаких намерений искать прародину ольмеков вне пределов Нового Света — например, за просторами Атлантики или Тихого океана. Больше того, в другой своей статье он целиком принимает точку зрения, согласно которой первоначальный центр ольмекской цивилизации находился в горах Тустлы, то есть всего в каких-нибудь 70-100 километрах от Сан-Лоренсо. Но тем не менее крылатое слово было уже сказано, и началась его особая, самостоятельная жизнь. Сам того не желая, Майкл Ко широко распахнул двери для сторонников теорий о трансокеанских влияниях на Америку древних очагов культуры Старого Света.

Глава 5. Египетские пирамиды и мексикански теокалли

В 1969 году всю мировую печать облетело сенсационное сообщение: пятидесятипятилетний герой «Кон-Тики», знаменитый норвежский путешественник Тур Хейердал вновь решил отправиться в отважное путешествие, но на этот раз не на бальсовом плоту инков, а на папирусном судне «Ра». Вместе с интернациональным экипажем из шести человек он хотел пересечь всю Атлантику с востока на запад, чтобы доказать надежность древнеегипетских кораблей из папируса. Цель его смелого эксперимента можно теперь считать достигнутой: несмотря на то, что в 1969 году судно не дошло до намеченной точки у побережья Мексики нескольких сотен миль, повторное плавание «Ра» в 1970 году увенчалось успехом.

Это полное опасностей путешествие через океан к берегам острова Барбадос было использовано впоследствии как решающий аргумент при обосновании довольно смелых взглядов на происхождение доколумбовых цивилизаций Нового Света.

Изложить коротко и ясно точку зрения норвежского исследователя на этот счет далеко не простое дело. Подробный рассказ о плавании «Ра» в виде популярной книги появится у нас лишь спустя какое-то время. А многочисленные журнальные статьи и выступления зачастую дают искаженное и превратное представление о целях нового эксперимента Тура Хейердала и научном обосновании его взглядов. Поэтому я намеренно привожу здесь выдержки только из тех журнальных статей, которые подписаны самим норвежским ученым. В 1969 году в журнале «Пари-матч»[8] появилась статья, озаглавленная: «Я отправляюсь в Америку на корабле из папируса», в которой Хейердал вполне определенно высказал свои взгляды: «И внезапно моему взору представились многие общие черты древних цивилизаций Америки и Африки: культ солнца и астрономические познания, позволявшие высекать на скалах календари и рассчитывать восход замечательных звезд; господствующая каста, в которой братья женятся на своих сестрах… архитектура, основанная на высоком искусстве каменотесов, точно подгонявших камни друг к другу, не скрепляя их цементом, орошение террасами, захоронение в пирамидах, развитое судоходство при помощи судов из тростника».

Правда, популярный стиль изложения мог несколько исказить здесь чисто научную сторону аргументации автора. Поэтому возьмем другую его статью — «По следам бога Солнца», опубликованную в каирском журнале «Иджипт трэвел мэгэзин».[9] В ней Хейердал вновь говорит о большом сходстве древних культур Мексики и Египта. «Сходство между ранними цивилизациями Египта и Мексики, — отмечает он, — не ограничивается лишь пирамидами… И в Мексике, и в Египте существовала высокоразвитая система иероглифической письменности… Ученые отмечают сходство фресковой живописи в храмах и усыпальницах, схожие конструкции храмов с искусными мегалитическими колоннадами. Указывается на то, что при сооружении сводов из плит архитекторы по обе стороны Атлантики не знали искусства сооружения настоящей арки. Обращается внимание на существование циклопических по размеру каменных человеческих фигур, на удивительные астрономические познания и высокоразвитую календарную систему в Мексике и Египте. Ученые сопоставляют удивительную по совершенству практику трепанации человеческого черепа, характерную для культур древнего Средиземноморья, Мексики и Перу, а также указывают на схожий египетско-перуанский обычай мумификации.

Эти и другие многочисленные свидетельства сходности культур, взятые вместе, могли бы подтвердить теорию о том, что однажды или неоднократно суда с берегов Средиземного моря пересекали Атлантический океан и принесли основы цивилизации аборигенам Мексики».

Таким образом, по мнению норвежского исследователя, многие важнейшие достижения индейцев доколумбовой Америки (в Мексике и Перу) были так или иначе связаны с влияниями со стороны древнейших очагов культуры в Старом Свете (Средиземноморье и Египет). Помимо указанных выше совпадений некоторых черт культуры и искусства по обе стороны Атлантики, Тур Хайердал приводит и несколько аргументов общетеоретического характера.

«Нигде — ни в Мексике, ни в другой части Америки, — подчеркивает он, — археологи не обнаружили определенных признаков эволюционного развития культуры. Везде, как показали раскопки, цивилизация расцвела сразу, будто привнесенная со стороны. Везде мы находим следы эмигрантов, откуда-то пришедших и принесших с собой зрелую и утонченную цивилизацию в районы, где жили довольно примитивные народы. Нигде мы не находим центра, откуда начиналась бы эволюция ранних американских цивилизаций. И, что является еще более поразительным, ранняя цивилизация Америки (имеется в виду культура ольмеков. — В. Г.) была ограничена весьма неудобным районом тропических и субтропических джунглей Центральной Америки. Но именно здесь большое океанское течение, идущее от Гибралтара и Канарских островов, впадает в Мексиканский залив…».[10]

Не приходится спорить с тем, что смелый эксперимент норвежского путешественника с папирусной ладьей имеет большое научное значение, помогая лучше представить себе границы технических возможностей древнего человека для длительных морских походов. Не приходится возражать и против того, что после своих двукратных попыток пересечь Атлантику, Хейердал на деле доказал возможность осуществления через океан спорадических связей между Древним Египтом и Центральной Америкой. Но это именно возможность, а не действительность.

А для того чтобы читателям было легче разобраться в сложном клубке археологических доказательств о наличии каких-либо контактов между двумя очагами древней культуры, я хочу еще раз напомнить, что важнейшим и наиболее надежным доводом в пользу торговых или культурных контактов служат находки привозных изделий, то есть предметов, характерных для одного определенного народа или племени, но найденных на других территориях.

Когда в Новгороде археологи находят, к примеру, самшитовый гребень, то вполне очевидно, что либо сама эта вещь, либо древесина, использованная для ее изготовления, были привезены откуда-то с юга, где произрастает упомянутая порода деревьев. Изделия древнеегипетских мастеров — в виде печатей-скарабеев, амулетов, статуэток богов и клинописных табличек из камня и глины — пользовались широким спросом далеко за пределами долины Нила.

Но самобытный и ни с чем не сравнимый облик этих вещей позволяет повсюду легко отличить их от продукции местных ремесленников. Благодаря торговым и культурным связям египетские товары проникали в самые глухие и удаленные уголки Старого Света: подобные находки отмечены в Северном Причерноморье, на Среднем Дону, в лесах Прикамья в горном Алтае, в Тибете и Китае. Иногда складывается такое впечатление, что для вездесущих торговцев древнего мира вообще не существовало никаких природных барьеров. Их не могли остановить ни реки, ни моря, ни высочайшие горные хребты, ни бесконечные лесные дебри. Римские монеты первых веков нашей эры обнаружены на Камчатке. Греки-торговцы из Ольвии и Пантикапея — Керчи спорадически проникали на Урал и Алтай. Неутомимые караваны доставляли китайские шелка почти через всю Азию к берегам Средиземноморья.

Когда сам факт наличия привнесенных извне черт культуры в виде предметов импорта твердо установлен, наступает второй этап научных исследований: необходимо решить, каким образом осуществлялись контакты между двумя выделенными областями. Именно здесь играет в ряде случаев важную роль научный эксперимент в духе плавания «Кон-Тики» или «Ра». Но дело в том, что на Американском континенте до сих пор не было найдено ни одного подлинного предмета (я не говорю здесь о случаях подлога и фальсификаций), привезенного из очагов древней цивилизации Старого Света, если не считать сравнительно поздних по возрасту находок отдельных римских вещей в Мексике и Венесуэле. Не известны пока археологам и какие-либо другие осязаемые следы пребывания египтян в западном полушарии.

Пытаясь как-то обосновать свои взгляды о действительном характере древних трансокеанских связей и большой их роли в сложении американских цивилизаций, некоторые ученые еще в XIX веке обратили внимание на внешнее сходство определенных черт культуры в Старом и Новом Свете. Могут ли независимо друг от друга появиться на свет земледелие на террасах, каменные пирамиды, поклонение солнцу, иероглифическая письменность, мумификация умерших и др.? «Диффузионисты» — так стали называть сторонников связей — решительно отвергают подобную возможность. По их мнению, каждое сложное изобретение или открытие может быть сделано человечеством только один раз. И если мы встречаем их у различных народов и даже в другую эпоху, это все равно служит надежным доказательством каких-то связей. Таким образом, получилось, что все основные культурные достижения древности могли возникнуть лишь один раз, в одном определенном месте, и оттуда они постепенно распространялись (благодаря переселению племен и торговле) в другие области. Крайние представители этого научного направления — такие, как англичанин Эллиот Смит и его соотечественник Уильям Перри, — стремились даже вывести буквально все высокие цивилизации древности из одного источника — Египта.

[8] Материал перепечатан в еженедельнике «Неделя» от 15 июня 1969 года. Цитаты даются по публикации «Недели».

[9] Материал перепечатан в еженедельнике «За рубежом» № 21, 23–29 мая 1969 года. Цитаты даются по тексту «За рубежом».

[10] «За рубежом» № 21, 23–29 мая 1969 года, стр. 31.