— Многие из вас боятся и не имеют опыта. Со мной было бы то же самое на вашем месте, но вы должны быть сильными. Мы будем держаться вместе... и жить. — Он запинается. — Вы готовы?
Он кричит, пытается взбодрить труппу, как недавно в Роще. Тишина в зале громко звучит у нас в ушах.
Они не готовы, даже частично. Но это больше никого не интересует. Мы идем и боремся. Министерство и мятежники, бок о бок.
И прямо сейчас.
КВИНН
Купол — все еще маленькое пятно на горизонте, когда мы слышим удары. Серебристо-серая пыль поднимается над городом. Если мы доберемся слишком поздно, я никогда не прощу себе этого. Никогда.
— Нам нужно поспешить, — говорю я, и Алина сразу прибавляет темп, перепрыгивает через гитару без струн и тонны другого железного хлама.
Я хотел бы, чтобы я мог бежать быстрее. Сайлас и Алина постоянно ждут меня, но затем сразу же продолжают движение, не оставляя мне времени для отдыха, и это не очень помогает.
Не то, что я хотел бы задохнуться. Мне нужно добраться до Купола. Мне нужно сказать отцу, что пробил час, и я должен добраться до Беа.
Чем ближе мы подходили, тем яснее было видно Купол впереди, также как и его подсоединенные системы регенерации.
— Они все еще работают, — говорю я. Из труб устройства поднимаются четыре столба дыма.
Алина останавливается.
— Что? — обеими руками она убирает волосы с лица. Хотя она совершенно вспотела от гонки, но ее уши красные от холода.
Я слишком сильно пыхчу, чтобы повторить. Поэтому я просто показываю туда, и она кивает, чтобы догнать Сайласа. Едва она нагоняет его, они останавливаются и смотрят в небо. Воздух вибрирует. Но такого не может быть. Но происходит.
В небе появляется Цып с пушками наготове. Разве мы не заслужили немного удачи после всех наших стараний? Но такова жизнь, и теперь не время для детского приступа бешенства, так как все так страшно неправильно. Мы просто должны двигаться быстрее.
Не прошло и получаса, как мы находимся всего в нескольких метрах от стеклянных стен Купола, где прячемся за внедорожником с открытым верхом и дымящимся мотором. Никто не замечает нас, так как охрана, которая наблюдает за Куполом, теперь распределились в четыре ряда перед границей. Рядом с ними стоят несколько заведенных танков и горстка солдат, которые спешат внутрь Цыпа. Воздушные машины не растрачивают мыслей.
— Мы опоздали? — спрашивает Алина.
— Не имею ни малейшего представления, — высказывает свое мнение Сайлас, и там появляется Цып впереди над Куполом. Без предварительного предупреждения он начинает стрелять по солдатам.
— Это Макс! — ревет Алина, перекрикивая вращающиеся пропеллеры Цыпа.
Танки на земле поднимают свои пушки и отвечают на огонь. Солдаты разбегаются. Многие из них ложатся на землю, и одного из них панцирь разрывает на куски. Цип разворачивается и возвращается, но на этот раз он игнорирует армию и стреляет в одну из вырабатывающих кислород установок. В самом низу устройства появляется дыра, но трубы все еще исправны.
Из одного танка появляется фигура, поднимает стекло шлема и держит у рта мегафон.
— Назад в ячейки! — лает он. Однозначно голос моего отца. Но почему он держит солдат у границы? Он что, не видит, что там происходит? Никого не интересует граница. Цыпы министерства должны быть в воздухе. Танки должны атаковать Цып Вани, чтобы он не мог охотиться на установки в воздухе.
— Это мой отец, — кричу я. — Мы должны сказать ему, что они планируют, — Цып исчезает и все становится тихим.
— Сейчас или никогда, — говорит Сайлас. Он вытаскивает белую футболку из рюкзака. — Сойдет, — говорит он. Он встает и на глазах у всех бросается на глазах у всех к моему отцу, махая белой рубашкой. Теперь солдаты, которые покинули свое расположение, поднимают оружие. Они не стреляют, а бегут навстречу.
Я машу как сумасшедший и бегу к своему отцу, который опускает винтовку и начинает двигаться ко мне.
— Отец! — воплю я. — Папа!
Но прежде чем я успеваю добраться до него, два солдата бросаются ко мне и роняют меня на землю. Я смотрю наверх. У Алины сползла маска, Сайлас на земле и прижат ногой между лопатками. Алина не сопротивляется. Она научилась дышать? Но больше я не вижу ничего, так как поцарапанные черные сапоги загораживают обзор.
— Квинн? — это мой отец.
— Да, — каркаю я.
— Отпустите его, — приказывает он солдатам. Я встаю на ноги и отряхиваю пыль, пока солдаты отступают, ничего не понимая, и опускают оружие. Это более чем очевидно, что это нападение застало их врасплох.