Хан вновь чувствует то самое жжение внутри.
Пора решать.
- За тобой должок, помнишь? - спрашивает он Имру. Когда-то он увел с ее хвоста звездный разрушитель, и в итоге сам едва спасся от погони. - Только не говори, будто забыла...
- Помню, помню. Потому я и здесь. Ты просил сообщить, если я что-нибудь услышу о планете вуки. Вот я и сообщаю.
- Этого мало, - ворчит Хан. - Придется тебе сделать кое-что еще.
- Что именно? - поколебавшись, уточняет Имра.
- Собери всех. Всех здравомыслящих мошенников, негодяев, хакеров, контрабандистов - всех, кто передо мной в долгу. Всех, кто ненавидит Империю так же, как и я.
- Их не так много, как ты думаешь.
- Ну и ладно. Предложи им неприкосновенность. Если они хотят чистое досье - скажи им, что Новая Республика включит их имена в список. Их полностью простят.
- Это правда?
- Конечно, - лжет Хан. Это неправда. Он никогда о таком не слышал, но все же постарается воплотить подобное в жизнь. - Эй, дружище, - поворачивается он к Чубакке. - Знаешь, как связаться с остальными беженцами? С Рошиком, Хрргном, Кирратой и прочими?
Речь идет о полудесятке вуки, сбежавших с Кесселя и сумевших скрыться от Империи, - о компании самых злобных волосатых тварей. Теперь они стали наемниками, и им наплевать на политику Новой Республики, но Хан нисколько не сомневается, что свобода родины им отнюдь не безразлична.
Чуи кивает и утвердительно ворчит.
- Хорошо. Собери их. А ты, Имра, собери остальных. Скажи им, что встречаемся возле станции "Уоррин". Например, прямо сейчас. Да что там - вчера. Нам не нужны ни Альянс, ни Республика. Будем действовать по-своему.
Вуки торжествующе воздевает кулаки.
Имра отвечает, что все сделает, и исчезает.
- У нас нет никакого плана, дружище, - говорит Хан.
Чубакка рычит.
- Придумаем по ходу дела.
Напарник кивает и издает радостный клич.
- Отлично, приятель. Совсем как в старые времена. Чуи хватает его громадными лапами и встряхивает, словно стакан с игральными костями.
Хан громко смеется, опасаясь, как бы тот его не раздавил.
- Ладно, Чуи. Вводи новые координаты. Пора тебе слетать домой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Ведж ковыляет по коридору дворца сатрапа. Боль сковывает его подобно тяжелым кандалам. Усталость валит с ног, и, как бы часто ни билось сердце, сколько бы адреналина ни впрыскивалось в кровь, тело убеждает его лишь в одном: "Сдавайся. Ложись. Все равно тебе конец".
Всего несколько минут назад на мгновение отключилось электричество - и в тот же миг оковы свалились с него, словно детские игрушки. Теперь он свободен.
Или почти свободен.
Неподалеку раздаются встревоженные голоса, затем размеренные шаги. Штурмовики. Вздрогнув, Ведж прячется в ближайшую нишу - узкое пространство, где стоит керамическая ваза с местными орхидеями. Втиснувшись рядом с вазой, он изо всех сил старается даже не дышать.
Шаги все ближе.
Слышатся разговоры штурмовиков: