Теммин сидит, опустив подбородок на руки, и сосредоточенно грызет ноготь на большом пальце. Взгляд его прищурен, вид мрачен.
Синджир делает глоток, со стуком ставит на стол бутылку и тотчас же морщится. Рот его наполняется странным вкусом - одновременно горьким и сладким. Слишком горьким и слишком сладким. Жидкость густая, почти клейкая.
Отвратительная дрянь.
Его рот слегка немеет.
Уф... Он все же делает новый глоток и лениво озирается вокруг. Кантина почти пуста - только в углу сидят несколько бывалых космических пилотов, потягивая спиртное. Кажется, больше никого. Все остальные на улице.
- Пьешь эту гадость? - спрашивает Теммин, не поднимая головы.
- Похоже на то. Еще бы знать, что это за гадость.
- Сок плуя. Добывается из одного дерева в джунглях.
Синджир морщит нос.
- На вкус - будто лизнул днище протекшего дроида. Но, похоже, придется все-таки пить.
- Успехов.
- Волнуешься?
- С чего бы?
"Ничего себе".
- За мать не переживаешь?
- Да все с ней в порядке. И даже если нет - какая разница?
- Угу, ты уже говорил. Какая разница...
Теммин поднимает голову и насмешливо смотрит на него.
- Что? Не веришь?
- Не верю. Любой сын переживает за мать, так же как любая мать переживает за сына. Моя мать часто хлестала меня прутьями, которые срезала с дерева у нас во дворе. Тогда я ее ненавидел. Но я любил ее и переживал за нее, как любой сын. Такова одна из многих истин вселенной.
- Что ж, - фыркает Теммин, - моя мамаша бросила меня, отправившись сражаться на какую-то дурацкую войну. Так что поверь - мне все равно. Все равно.
- ЕМУ ВСЕ РАВНО, - эхом повторяет Костик.
- Ну если ты так считаешь...
- Да, я так считаю. Мне. Все. Равно.
Теммин бросает взгляд на дверь. Повернув голову, Синджир видит входящую Джес. Но она отчего-то колеблется и всем своим видом словно кричит: "У меня плохие новости, которые мне не хочется сообщать". А потом она подходит к Теммину и смотрит на него...
Нет, только не это. Синджир все понимает еще до того, как она говорит:
- Теммин, твоя мать успешно справилась с задачей. Но она погибла. Норры больше нет.
Собрание в панике. Какофония перекрикивающих друг друга голосов, словно на птичьем базаре. Все стоят вокруг большого обеденного стола, громко споря, что делать дальше. Голопланшеты на столе транслируют данные о собирающихся толпах, об их собственных жертвах, прогнозы дальнейшего развития событий.
- Сколько у нас осталось СИДов? - рявкает Пандион. - Отвечайте, адмирал. Сколько их осталось на Акиве?
Адея пододвигает к Рей один из голопланшетов - на нем отчет о потерях. Слоун поворачивает его к Велко.