- Уже поступает информация об атмосфере.
- Спасибо, офицер Нирииан.
Он берет ее руку и целует.
Она слегка улыбается. Эта ее улыбка невероятно для него ценна - сам тот факт, что ему, похоже, в одиночку удалось пробить ледяную стену, которой она себя окружила, заставляет мичмана поверить в себя, в нее, в них обоих, в Новую Республику. Да даже во всю Галактику! Его распирает от оптимизма.
Он выходит на связь. На экране появляется лицо Акбара. Адмирал выглядит усталым, что вовсе не удивительно - не так-то просто удерживать вместе расколотую на куски Галактику. Дельтура может лишь догадываться, какой это груз для мон-каламари.
- Разведчик запущен, - докладывает Дельтура.
- Отлично, мичман, - отвечает Акбар. - До встречи через шесть часов.
Шесть часов - время, которое потребуется дроиду-разведчику, чтобы оказаться в космосе над Акивой. Хотя он наблюдает планету уже сейчас - маленький шарик, парящий где-то за пределами поля космического мусора.
- У нас есть время, - улыбается Нирииан. - Ужин, потом отдых ?
- Ужин, потом кое-что еще, потом отдых.
Она коротко хихикает. Музыка для его ушей.
Спор продолжается далеко за полночь, столь же бурный, как и гроза за стенами дворца сатрапа. Впрочем, сатрап, похоже, единственный, кого нисколько не интересует ни то ни другое - он сидит в углу, привалившись к стене, и храпит.
- Не стоит забывать, что у нас есть кредиты, - напоминает Арсин Крассус, постукивая костяшками пальцев по столу. Он всегда так делает, когда считает, что сказанное им крайне важно, и похоже, что считает он так всегда, поскольку стук повторяется с раздражающей частотой. - Кредиты, которые мы можем потратить, как нам заблагорассудится.
Джилия Шейл сидит с каменным лицом. За последние несколько часов она почти не пошевелилась, словно происходящее нисколько ее не утомляет, в отличие от остальных.
- Кредитами Галактику назад не купишь, - возражает она. - На них не купишь души и умы ее обитателей. А имперская казна далеко не столь внушительна, как когда-то, Арсин.
- У нас до сих пор есть резервные счета. Банковский клан владеет немалыми богатствами, которыми можно воспользоваться...
- И ввергнуть Галактику в рецессию? - раздраженно фыркает Шейл. - О да, так мы точно завоюем доверие народа.
- Речь не о том, чтобы завоевать доверие всех, - возражает Крассус. Тук-тук-тук. - Как я уже говорил, лучший путь - формально основать осколок Империи. Заключить перемирие с этими паршивыми псами из Новой Республики - пусть живут по-своему, а мы по-своему. Мы с ними и так уже в состоянии холодной войны, так закрепим это положение дел официально.
Шейл закатывает глаза:
- Да, конечно. Давайте построим стену посреди Галактики. У них будет своя половина, а у нас наша. Так ничего не выйдет. Объясняю еще раз тем, кто готов слушать: мы проиграли эту войну. Мы сыграли чересчур глупо, самонадеянно и безрассудно - и поплатились за это. Никакого перемирия не будет. Новая Республика не позволит нам забрать наши игрушки во Внешнее Кольцо. Нас будут преследовать как военных преступников. Некоторых посадят в тюрьму, а других казнят.
Слоун наблюдает за архивариусом, который с трудом поспевает за ними, делая записи. Он и сатрап - единственные формально не участвующие во встрече, кому разрешено здесь находиться. Даже Адеи нет - хотя, естественно, дверь охраняют штурмовики.
Арсин снова наклоняется вперед и начинает говорить, постукивая пальцами по столу:
- Шейл, вы выдающийся стратег Империи, и при этом вас не устраивает имперская стратегия...
- Арсин, - бросает Рей, - если и дальше будете стучать по столу, я переломаю вам пальцы.
- Я... Да как вы смеете так со мной разговаривать? - багровеет он.
- Она права, Крассус, - усмехается Пандион. - Ваша дурацкая привычка крайне раздражает. Только попробуйте еще раз, и я сломаю вам другую руку, чтобы впредь было неповадно.
Банкир садится, скрестив руки на бочкообразной груди и дуясь, словно обиженный ребенок.
- Я не выстраивала стратегию Галактической Империи, - начинает Шейл. - Еще раз повторюсь: я была против обеих версий "Звезды Смерти". Я выступала против ее постройки с самого начала, однако мои противники не позволили мне ни на что повлиять - разве что, может быть, на Хоте. Но "Звезда Смерти" стала нашей гибелью. Как в старой поговорке: "Не работай в одной шахте со своими детьми". Мы поступили глупо, вложив столько времени, денег, усилий и жизней в экосистему этой гигантской боевой станции. Всему виной тщеславие Палпатина.
Наконец слово берет Ташу, который почти все это время молчал, щелкая пальцами и теребя края рукавов, словно те постоянно ему мешают:
- В тщеславии Палпатина никто не сомневается. Но вряд ли стоит сомневаться и в том, что без него Империи бы вообще не существовало.