История России с древнейших времен до конца XVII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако названия многих объединений передают отличительные черты среды обитания: древляне (жители лесов), дреговичи (жители болот — дрягвы), поляне (жители полей), уличи (жители территории крутого поворота реки Днепр — «угла»), бужане (жители района реки Буг) и т. д. Видимо, восточнославянские объединения имели различные темпы разложения родоплеменных традиций. Автор «Повести временных лет» явно выделяет из всех славянских групп Восточной Европы чистоплотных полян, отмечая у них единобрачие и существование большой патриархальной семьи, так как отмечаются контакты трех поколений. Подчеркнута стыдливость, проявлявшаяся, видимо, в тесном бытовом общении мужчин и женщин перед снохами, сестрами, матерями, родителями, а также свекровями и деверями. Отсюда следует, что состав семьи — это мать, отец, сыновья и их жены (с детьми), а также дочери с мужьями (и детьми). Такая семья составляла, по-видимому, целое село. И наоборот, изображая быт вятичей, северян и радимичей, живущих также селами, летописец подчеркивает отсутствие у них публичной процедуры бракосочетания (вместо этого — похищение на игрищах между селами невест с их Согласия), наличие многоженства (две-три жены) и грубость в общении. Он также подчеркивает наличие у ряда общностей особого обряда захоронения (они после сожжения умершего, «собравше кости, вложаху в судину малу и поставляху на столпе на путех»), замечая при этом, что у вятичей данный обычай сохранялся вплоть до начала XII в. Это дает основание видеть в объединениях восточных славян этого времени племенные союзы — объединения ряда родственных племен, форму организации общества, которая возникла на последнем этапе разложения родового строя.

Несмотря на активно идущий процесс размывания племенного строя и становления соседских связей, несущими конструкциями политических структур все еще служили родовые связи. Впрочем, ряд исследователей считают, что племенные союзы были уже территориальными объединениями.

В древнерусских источниках о восточнославянских племенных союзах сохранились лишь самые общие сведения. Гипотетически представить себе характер образований такого типа можно по более поздним данным о племенном союзе пруссов (балтские племена, проживавшие на территории современной Калининградской области Российской Федерации и смежных с ней областей современной Польши) конца XII–XIII вв.

Прусский союз складывался из более десятка племен, делившихся в свою очередь на ряд более мелких единиц, которые исследователи условно называют «волостями». В политическом отношении союз был структурой достаточно рыхлой и непрочной. Когда прусский союз подвергся в XIII в. нашествию немецких крестоносцев, ни одного раза дело не дошло до совместного выступления всех прусских племен против захватчиков. Не только отдельные племена, но подчас и отдельные «волости» самостоятельно вели военные действия и заключали соглашения. По существу, единственной связью, объединявшей всех пруссов, были межплеменные собрания, созывавшиеся вокруг наиболее почитаемых центров языческого культа; здесь, однако, не столько принимались важные политические решения, сколько выполнялись обряды, которые должны были снискать благоволение богов для всей общности пруссов.

Единственным по-настоящему прочным объединением была низшая общественная ячейка — волость, коллектив свободных, равноправных людей, которые были одновременно и членами народного собрания, решавшими все важные, касающиеся интересов коллектива вопросы, и членами ополчения, созывавшегося для защиты своей территории. Этих людей объединяли между собой и прочные хозяйственные связи. Анализ данных о прусских «волостях» показал, что размерами занимаемой территории одна «волость» могла значительно отличаться от другой, но численность населения была стабильной, не превышавшей цифры 1000 взрослых мужчин — глав семей. В условиях, когда все население «волости» должно было участвовать в решении всех важных вопросов, количество населения в таком объединении не могло превышать данной цифры. С увеличением на территории «волости» населения происходило ее разделение на несколько частей, каждая из которых организовывала свою жизнь таким же образом, как и первоначальная «волость». Путем такого длительного процесса «отпочкования» и складывался племенной союз, состоявший из достаточно слабо связанных между собой однородных самоуправляющихся структур.

Историческая память восточных славян относила к этому времени и появление в ряде восточнославянских племенных союзов княжеской власти. Так, у полян сохранялась память о Кие, который вместе с двумя братьями основал на среднем течении Днепра «град» и назвал его своим именем: город Кия — Киев. О нем рассказывали, что он путешествовал в Константинополь — столицу Византийской империи, где «честь велику прия от царя». Сохранялась и память о том, что после смерти Кия и его братьев «держати почаша род их княженье в полех», т. е. у полян. К сожалению, этим и ограничиваются все наши сведения о восточнославянских князьях этого времени.

Все сказанное об основных чертах племенного союза пруссов есть основание относить и к восточнославянским племенным союзам VII–VIII вв. Ряд факторов, о которых речь пойдет ниже, способствовал тому, что в восточнославянских племенных союзах общественные ячейки низшего уровня отличались особой прочностью. Связано это было с особыми условиями, в которых велось земледельческое хозяйство на территории Восточной Европы.

Особенности земледелия восточных славян в VII–VII вв. Как показывает анализ лексики праславянского языка, славяне были земледельческим народом еще на территории первоначального очага расселения. Этим они отличались от некоторых других этнических общностей в этой части Европы, у которых преобладало скотоводство и охотничье хозяйство. На севере и юге Восточной Европы первоначально использовались две разные системы земледелия. В лесостепных районах господствовал перелог как средство очистки пашни от сорняков, а обработка участков могла продолжаться в течение ряда лет. На севере, в лесной зоне, наряду с перелогом использовалась подсечно-огневая система земледелия. Посев производился на участках, где предварительно выжигался лес, а зола использовалась как удобрение. Первые два-три года на росчистях 10–15 — летнего леса можно было получить сравнительно хороший урожай, но затем земля истощалась. В 2–3 раза более высокий урожай давали росчисти 40—50-летних лесов, но их сведение было чрезвычайно сложной задачей, требовавшей длительных совместных усилий большого количества людей, не говоря о сведении столетних и двухсотлетних лесов. К такому трудоемкому способу получения урожая нельзя было прибегать постоянно. Обе системы земледелия следует охарактеризовать как экстенсивные и приносившие в итоге достаточно скромный урожай.

Значение VII–VIII вв. в истории восточнославянского земледелия заключается в том, что именно в это время земледелие стало главной, господствующей отраслью хозяйства, по сравнению с которой скотоводство, охота, бортничество имели гораздо меньшее значение. Сложилось положение, при котором плохой урожай зерновых означал голод. Не случайно зерновые культуры в языке славян обозначались словом «жито» — жизнь.

В эти же века наметился переход от охарактеризованных выше систем земледелия к примитивному двухполью с озимым и яровым полем (сведения о посеве славянами зерновых два раза в год встречаются уже в источниках X в.). При такой системе земледелия объем производившегося продукта должен был заметно возрасти, причем в зависимости от ситуации размеры яровых полей могли резко отличаться от размеров полей озимых. Важно, однако, принять во внимание, что развитие земледельческого хозяйства на территории Восточной Европы происходило в природных условиях, гораздо менее благоприятных, чем в других частях Европы. Во-первых, следует отметить неблагоприятные климатические условия. Так, для земледельческих работ оставался очень короткий рабочий сезон — с начала мая до начала октября, что требовало от земледельца крайне напряженных усилий на небольшом отрезке времени, но и при этом не всегда удавалось добиться такой степени обработки земли, которая была возможна при более длительном сезоне работ. Кроме того, отметим, что и на протяжении этого отрезка времени климатические условия не были стабильными. Открытость Восточно-Европейской равнины для суровых северных ветров приводила к гибели растений и во время суровых, но бесснежных зим, и во время весенних и осенних заморозков. На юге противоположную опасность создавали вторжения сухих юго-восточных ветров, приводящих к губительным засухам. Во-вторых, земледелец сталкивался здесь (это прежде всего относится к лесной зоне) с низким плодородием подзолистых почв, более плодородные почвы встречались на Восточно-Европейской равнине лишь южнее условной линии Киев — Калуга — Нижний Новгород. К тому же со времен Великого переселения те, кто пришли из центра Европы и пережили катастрофические заводнения низменных площадей, предпочитали теперь земли на возвышенных водоразделах, что усложняло условия производства. Воздействие этих факторов приводило к тому, что, несмотря на все усилия земледельца, урожайность зерновых в среднем даже в XVIII в. оставалась крайне низкой — сам-3, а при неблагоприятных условиях — сам-2. Неудивительно, что и при переходе к двухполью земледельцы часто забрасывали через определенный срок свои наделы, чтобы использовать плодородие новых неистощенных участков земли.

Все это делало отдельное хозяйство неустойчивым перед лицом этих неблагоприятных факторов. Для преодоления трудностей земледелец постоянно нуждался во взаимодействии с соседями. И это делало объединение соседей — соседскую общину у восточных славян, во многом аналогичную общине других европейских народов, — особенно прочной.

Хазарский каганат и славяне. В степной части Восточной Европы в VII–VIII вв. сложилось положение, существенно отличавшееся от того, что было в VI–VII вв. Постоянные передвижения кочевых племен через территорию этого региона в Европу прекратились. Барьером для их движения стало объединение хазарских племен, обосновавшееся на Нижней Волге к началу VII в. В середине VII в. в борьбе с ними потерпели поражение племена болгар. Часть из них ушла на север, на земли в среднем течении Волги, другая, во главе со своим вождем Аспарухом, — на запад, на Балканы, где в конце VII в. образовалось Первое Болгарское царство. С этого времени хазары стали на длительный период времени полными хозяевами восточноевропейских степей. Первоначально объединение это входило в состав Тюркского каганата, а с его распадом в первой половине VII в. стало самостоятельным. Образовалась особая держава — Хазарский каганат, правитель которого принял высший в кочевой иерархии титул кагана. Главный господствующий этнос каганата, хазары, кочевал в основном в степях Придонья, Прикубанья, на Нижнем Поволжье. Когда к IX в. положение каганата осложнилось, границы этой территории на западе были защищены рядом крепостей в нижнем течении Дона. Одна из них, Саркел, была поставлена на левом берегу Дона в устье Цимлы в 30-х гг. IX в. византийскими мастерами. Поскольку через территорию каганата проходили важные торговые пути, здесь возник ряд городов — важных центров международной торговли. Главным из которых был Итиль, основанный в середине VIII в. в низовьях Волги. Зимой после летнего кочевья там останавливался каган со своей свитой. Торговые пошлины приносили значительные доходы, что давало возможность принимать на службу отряды мусульманских наемников. Верховная власть кагана распространялась на обширные территории Восточной Европы и Предкавказья. На территории Северного Кавказа разворачивались войны хазар с правителями Арабского халифата, и правители княжеств в горной части Дагестана меняли свою ориентацию исходя из того, на чьей стороне был перевес. В зависимости от хазар находились племенные объединения угро-финских народов Среднего Поволжья, лежавшие на север от хазарских владений на Волге (буртасы, мордва, марийцы) и волжские болгары. В древнерусском летописании сохранились сведения о том, что граничившие с Хазарским каганатом восточнославянские племенные союзы (поляне, радимичи, северяне, вятичи) в IX в. уплачивали дань хазарам. Как и в других объединениях кочевников, верховные правители не вмешивались во внутреннюю жизнь территорий с земледельческим населением, ограничиваясь взиманием дани. Разумеется, уплата дани, когда в руки хазар переходила существенная часть произведенных жителями этих союзов материальных ценностей, должна была тормозить поступательное развитие этих объединений восточных славян, но это было меньшим злом, чем постоянные вторжения кочевников, характерные для предшествующего периода. Установление гегемонии Хазарской державы в степной зоне Восточной Европы способствовало тому, что восточные славяне (прежде всего та их часть, которая граничила со степью) могли в течение длительного времени жить в сравнительно мирных условиях. Имело значение и то, что, благодаря установлению на достаточно длительное время политической стабильности, установились и стали функционировать торговые пути, связавшие земли Восточной Европы, заселенные восточными славянами, с такой высокоразвитой областью средневекового мира, как Арабский халифат, что способствовало ускорению развития как восточнославянской, так и ряда других этнических общностей на территории Восточной Европы.

Раздел II

Восточные славяне и другие народы Восточной Европы и Сибири в эпоху раннего Средневековья

Глава 3. Государственность восточных славян

§ 1. Первые политические объединения и государственные образования на землях восточных славян

Ряд важных объективных фактов, полученных археологами, говорят о том, что с начала IX в. в жизни населения лесной и лесостепной зоны Восточной Европы стали происходить важные перемены.

Образование протогородских центров. Два «центра власти». Первым наиболее важным свидетельством перемен стало появление на территории этого региона после длительного хронологического перерыва протогородских центров и не только на юге, но и на севере Восточной Европы. Примерами таких центров IX в. могут служить Труворово городище в районе Пскова, Хотомель на Волыни, Сарское городище недалеко от Ростова Великого.

В центре обширного селища с. Хотомель, датируемого VIII–IX вв., располагалось небольшое городище, внутри укреплений которого находились жилища, отличающиеся от построек самого селища. Главное, на городище сосредоточено большое количество оружия и серебряных изделий, что позволяет говорить о нем как о месте пребывания правящей богатой верхушки.

Особенности протогородского центра, отличавшие его от окружающих сельских поселений, можно охарактеризовать также и на примере Сарского городища, являвшегося центром проживавшего в восточной части лесной зоны угро-финского этноса — мери. Городище было единственным укрепленным центром на всей территории земли мерян. Разделение территории городища на три части заставляет предполагать какое-то социальное деление проживавшего на нем населения. На городище были обнаружены обильные следы ремесленной деятельности, связанной, в частности, с литьем и ювелирным делом. При его раскопках обнаружено большое количество импортных вещей, среди которых значительную часть составляло оружие. На окружающих поселениях подобные находки не обнаружены.

Все это позволяет сделать вывод, что протогородской центр образовался потому, что из состава населения выделилась заметно отличающаяся от него по образу жизни социальная элита, которая поселилась в укрепленном поселении с группой подчиненных людей, обслуживавших ее нужды.

Второе важное материальное свидетельство перемен — появление в первых десятилетиях IX в. в различных частях лесной и лесостепной зоны Восточной Европы многочисленных кладов арабских монет. Появление таких находок связано с заинтересованностью формирующейся социальной элиты в накоплении серебра (не случайно на территории Сарского городища был найден целый ряд таких кладов). Уже в первой половине VIII в. клады куфических монет закапывались и на территории Среднего Поднепровья, и в Волго-Окском междуречье, и в Приильменье. Восточное серебро было в руках представителей элиты атрибутом общественного престижа, возвышавшим его обладателя над окружающими. Ибн Фадлан, арабский путешественник, встречавшийся в начале X в. в Болгаре на Волге со знатными людьми, приезжавшими туда с соседних территорий, записал, что их жены носят на шее ожерелья из золотых и серебряных монет, количество которых соответствует размерам богатства мужей.

Разумеется, привозившие серебро восточные купцы не отдавали его даром. Что же могла местная элита предложить взамен? Ответ дают свидетельства арабских авторов IX–X вв.: арабские купцы везли из Восточной Европы меха (соболей, чернобурых лисиц и др.) и рабов. Что касается мехов, то и в гораздо более позднее время жители Новгорода добывали их, организуя военные походы в богатые пушниной земли Севера.

Соплеменников местная элита не могла порабощать, на невольничьих рынках могли продавать только пленных, захваченных в набегах на другие племена. Походы на другие племена за мехами и рабами организовывала социальная элита, и эти походы способствовали её обогащению и возвышению.

Действие каких факторов вызвало к жизни процессы социальной дифференциации в славянском обществе и что представляла собой формировавшаяся в нем социальная элита?

Во-первых, на протяжении VII–VIII вв. как результат успешного развития земледельческого хозяйства при отсутствии постоянной внешней угрозы в обществе накопился прибавочный продукт, достаточный для содержания групп населения, непосредственно не занятых в производстве. Не будь этого, выделения из местного общества социальной элиты вообще бы не произошло. Однако накопление прибавочного продукта создавало лишь определенные материальные предпосылки для процессов социальной дифференциации; чтобы они пришли в движение, потребовалось действие других факторов. В течение длительного времени исследователи полагали, что прогресс земледелия привел к образованию отдельных самостоятельных крестьянских хозяйств, каждое из которых сумело закрепить за собой права на свой надел. Затем те, кому удавалось лучше вести хозяйство, сумели завладеть наделами менее удачливых соседей, и так наметилось деление общества на более богатых и более бедных, социальная дифференциация внутри общины стала толчком для дифференциации общества в целом. Создатели этой схемы механически переносили в эпоху раннего Средневековья европейские процессы, характерные для разложения общины в эпоху перехода от феодализма к капитализму.

При характере и особенностях ведения земледельческого хозяйства на территории Восточной Европы здесь не было условий для появления самостоятельного крестьянского хозяйства и закрепления за ним прав на надел, а поэтому не могло происходить и серьезной социальной дифференциации в рамках объединения соседей.

Такие возможности появлялись в обществе под воздействием иных факторов. По мере того как продвигался процесс заселения лесной и лесостепной зоны Восточной Европы, все чаще должны были возникать столкновения между отдельными племенами из-за тех или иных территорий. Неосвоенной земли было еще очень много, но речь шла об обладании землями лучшего качества и наиболее удобно расположенными.

Структуры родоплеменного общества не были рассчитаны на частое повторение конфликтных ситуаций и с ростом межплеменных конфликтов неизбежно деформировались. С одной стороны, возникала необходимость в объединении для борьбы с врагом, для принятия важных сразу для нескольких племен решений и их проведения в жизнь. Так на территории племенного союза постепенно возникает «центр власти», связанный с определенным укрепленным пунктом, где сосредотачивается племенная знать, представлявшая интересы союза перед лицом внешних сил и подготавливавшая решения, которые принимались затем на межплеменных съездах. Эта знать уже следит за выполнением лежащих на населении обязанностей, в частности по содержанию в порядке дорог и мостов и устройству лесных завалов на границах, она же начинает вводить практику разного рода сборов на нужды союза в целом. Так постепенно обособлялась от общества и становилась делом особого рода людей функция управления.

Во-вторых, рост роли и значения войны в жизни общества вел к росту роли и значения тех, в руках кого находилось руководство военными действиями. Уже на исторической прародине у славян существовал постоянный военный предводитель — князь. В условиях войны роль и значение власти князя должны были возрастать. Вокруг него формируется и становится его постоянной опорой дружина — принципиально новое для родоплеменного общества явление. Дружина со временем представляла сообщество людей самой разной родовой принадлежности, которых объединяла с их главой — князем — взаимная клятва верности. Это было сообщество людей, занимавшихся войной и живших для войны. С появлением дружины произошло и определенное выделение в рамках общества группы людей, социально связанной с осуществлением военной функции. За выполнение своих обязанностей по защите территории союза дружина также могла рассчитывать на определенные сборы с населения. Кроме того, ей доставались добыча и пленные во время войн с соседями.

Изучение таких предгосударственных племенных объединений, как федерация племен на территории Швеции X–XI вв. или Поморский союз на южном побережье Балтийского моря (северная часть современной Польши), показало, что там параллельно действовали два разных центра власти — родоплеменная знать в главном укрепленном центре объединения и князь со своей дружиной в особой, находившейся в его владении крепости. Если руководство военными действиями находилось в руках князя, то судебная и законодательная власть осуществлялась на народных собраниях знатоками права — «законоговорителями», принадлежавшими к кругу племенной знати. Зарождение государства — власти, отделенной от общества и господствующей над ним, происходило в обстановке постоянной борьбы и соперничества этих двух центров власти.