- Малыш Рю, ты надел школьную формууу... зачееем...?
Энергично завязывая входное отверстие пакета с мусором, мальчик обернулся к хозяйке голоса:
- Иду в школу. Кажется, я говорил тебе вчера, что сегодня начинается новый семестр?
- ...Каак... - широко раскинув ноги на футоне[4], это создание повторяло: "Тогда, тогда..." - таким голосом, словно сейчас расплачется. - В таком случае мой обед... мой бэнто[5]...? Не чувствую запаха моего бэнто... ты не приготовил для меня?
- Нет.
- ...Нееее...! ...Если я проснусь, в таком случае, что же мне делать...? Ничего съестного нет...
- Я вернусь к тому сроку, когда ты проснешься. Ведь это - только церемония начала нового учебного года.
- Чтоо... Вот каак... Хе-хе-хе-хе, - посмеиваясь, она внезапно принялась с громкими звуками стукать друг об друга своими ранее разведенными[6] ногами. Прямо - ножные аплодисменты... нет, это - бедродисменты.
- Церемония начала нового учебного года? Поздравляяяяю! Значит, с этого дня малыш Рю - ученик второго класса?
- Вместо этой чепухи припомни, ведь я тебе говорил: что бы ни произошло перед отходом ко сну - просто удали с лица косметику, не так ли? И даже хотя я своевременно купил про запас очищающие салфетки, поскольку ты жаловалась, как затруднительно смывать грим... аах, снова сплошь испачкала основой наволочку на подушке... не отчищается. Разве ты не знаешь, что твоя кожа - уже не как в школьные годы.
- Извини.
Женщина поднялась, и при этом ее трусики, расцветкой напоминавшие леопардовую шкуру, так и остались неприкрытыми, а ее большие груди заколыхались. Ее волнистые волосы почти что золотистого цвета, упавшие в ложбинку между грудей, совершенно спутались. И жест, которым она поправила прическу, и руки с длинными ногтями - все это была "женская аура", словно бы сочившаяся из нее.
Тем не менее...
- Я перебралааааа с выпивкой и вернулась всего час назаааад... ааа, спать хоооочется... ааааа... точно... я купила пудинг.
Зевая, женщина потерла веки, все так же густо накрашенные тушью, и приблизилась к брошенному в углу комнаты пакету из круглосуточного магазина так, словно она двигалась с трудом. И таким своим поведением, и поджатыми губами, которые бормотали: "Пудинг, пудинг", и пухлыми щеками, и совершенно круглыми глазами она настолько напоминала ребенка, что это являло собой полное несоответствие.
Полагаю, именно эта женщина, хотя и относится к разряду красавиц, однако является слегка странноватой.
- Ах... малыш Рю, не могу найти ложку.
- Не забыл ли продавец ее вложить?
- Неа, я видела, как он ее клал... ах...
Это действительно была мать Рюдзи - Такасу Ясуко (псевдоним - Мирано), возраст - тридцать три года (второй возраст - навечно двадцать три года). Род занятий - хостесс[7] в единственной в городке закусочной под названием "Родина Бисямона"[8].
Женщина перевернула вверх дном пакет из круглосуточного магазина и обшарила угол своего футона, недовольно склонив набок свое маленькое лицо.
- Эта комната - такая темная... похоже, даже так ложка не будет найдена. Малыш Рю, немножко приоткрой шторы.
- Открыты.
- Чтоо? ...Ах... вот оно что... мне не приходится просыпаться в такое время, поэтому забыла...
В полутемной комнате не очень-то схожие мать и сын вместе слегка вздохнули.
Большое окно, обращенное на юг.
Маленький дом со сдаваемыми внаем квартирами, где эти двое жили шесть лет с момента переезда, полностью зависел от освещения, создаваемого с юга яркими солнечными лучами. Входные двери располагались с северной стороны, с востока и запада на расстоянии нескольких десятков сантиметров стояли соседние дома, и окна находились только на южной стене. Тем не менее, это было отличное солнечное место, и не было необходимости зажигать освещение с восхода и до заката. В частности утренний свет всегда, за исключением дождливых дней, ярко и щедро продолжал освещать Рюдзи, который в школьной форме готовил бэнто для себя и матери, и Ясуко, которая спала, выбившись из сил.
Однако такое состояние дел продолжалось до прошлого года.
- ...По-видимому, все из-за этого огромного жилого дома...
- Что за люди там живут? ...Не включишь ли свет?