Точка зрения следователя: читать начало книги онлайн

СССР оставалось существовать немногим более пяти месяцев.

C днем рождения!

Канцелярская мебель восьмидесятых. Стулья с коленкоровой обивкой. Двухтумбовые столы с плексигласом на письменной поверхности.

Под него так удобно класть всякие бумажки. Машинки печатные с ободранной лентой. Плательные шкафы, заполненные всяким, порой неожиданным барахлом, окровавленными тряпками. Картонные коробки на этих шкафах. Гиря. Опечатанные кульки и пакеты с вещдоками. Огромные сейфы с облупленными боками и вымазанными пластилином дверцами. Настольные лампы. Отстающие от стен и замацанные обои, на которые пришпилены всякие приказы, инструкции, карикатуры и календарь. Обязательно календарь. Помните, пацаны? Помните, конечно.

Все помнят. И с одной, и с другой стороны стола. В смысле, помнят и следователи, и посетители, которые сидели на другой стороне стола. Об этом речь. Стол. На столе — плексиглас. Под ним — бумажки с номерами телефонов, записки, картинки. Всякая лабуда. Главное место отведено занимательной фотографии с какого-то преступления.

У экспертов много разных «веселых картинок». Отдали одну. Не жалко. На ней труп мужика, полусидя, прислоненного к батарее отопления. На руке мужика наручники, другим концом пристегнутые к батарее. Сама по себе фотография пустяк. Никакого художественного значения не имеет. Но вот смысловая нагрузка… Смысловая нагрузка имелась.

Мой друг и напарник по кабинету к этой фотографии приклеил ленточку бумаги, с отпечатанным на машинке текстом: «После допроса в кабинете Жоры». Многие поймут, о чем и о ком речь. Опять-таки многие с обеих сторон стола.

Жора — опер. Весьма значимый, как опер и как человек, имеющий кучу побед на соревнованиях всех уровней по какой-то там борьбе со штангой. Внешность такая, что при допросе упорного жулика ему достаточно просто войти в кабинет и, скажем, попросить у следователя ручку. После этого речь жулика становилась осмысленной и легко ложилась на протокол в нужном следствию направлении.

Хороший зимний день. День моего рождения.

С обеденного времени пошли поздравления. Сперва потихоньку, то есть зашел коллега, поздравил, выпил немножко, закусил хлебом, ушел, зашел следующий.

Они меняются, а я нет. Пью со всеми. Часам к 16 расслабляюсь. Впереди официальная часть в любимом кладбищенском кафе.

Не успел. Заходит начальник. Кабинет его неудачно напротив. Кладет на стол материал. Я дышу в свитер. «Сейчас, — говорит, — приведут бандита». И уходит.

Банальная кража кучей малолеток всего, что плохо лежит в районе. Одного поймали. Притащили ко мне. Лет пятнадцати. В данном случае этот негодяй спёр блестящий магнитофон из чьих-то «Жигулей». Хрен с ним.

Посадил его напротив, листик в машинку зарядил, поехали…

Сявка гордый. Идет в отказ. Мне не до установления истины. Скорее бы его отработать и перейти к жаренным цыплятам, картошке, водке. К празднику, в общем.

Напарник тоже возится с чем-то своим. Ждет конца событий. Понятное дело, жрать хочет не меньше меня. У всех же атмосфера предвкушения. Блин! Долбанный жулик. И опера эти так не кстати задержали… Короче, не идет в «сознанку». Виляет.

Друг мой и сосед по кабинету, не отрываясь от своих дел, отстраненно так, совершенно не подумав, говорит мне: «Отведи ты его к Жоре». Зря! Несколько последних минут жулик не отрывал взгляд от доступной к просмотру фотографии под плексигласом. Пытался прочитать текст, который был к нему «вверх ногами». Прочитал. Осознал. Одновременно с фразой напарника.

На отброшенный в сторону стул я отреагировал не сразу. День рождения все-таки. Выпил слегка, реакция притухла.

Испуганный сявка мечется по кабинету, как вылетевший из клетки неручной попугайчик.

К ловле подключается мой напарник. Наш стремительный и непредсказуемый в своем страхе малолетний жулик хватается за все, пытаясь уйти от погони в комнате размером девять квадратных метров. Шкафы складываются, коробки слетают. Я переворачиваю стол. Жулик слепо находит двери, толкает и вылетает на свободу. В коридор, то есть. Ух ты! Это побег! Все силы брошены на задержание преступника! Все силы немного пьяны и от этого более азартны.

Пробегаем открытый кабинет начальника. Замечаю его удивление, что кто-то, кроме него, в коридоре кричит матом.

Ушедший в побег гад инстинктивно понимает, куда бежать. На этаже начинается веселое движение. В общем, в прямом смысле всей толпой ловят карманника.

Тот трепетной ланью бежит по лестнице вниз. Впереди большой холл и двери, за которыми свобода и нет страшного Жоры. Двери открылись одновременно. Со стороны улицы в них стал протискиваться участковый Миша. Сперва протиснулся живот. Остальное не успело, так как с разгона в живот влетело стремительное тело. Миша ойкнул. Тело самортизировало прямо в руки преследователей.

Каждый хотел притронуться к едва не улизнувшему правонарушителю и засвидетельствовать задержание. Возникла праздничная вертикальная куча- мала. Из-за стекла дежурной части на активное шевеление удивленно смотрел некстати туда спустившийся замполит. Куча переместилась на лестницу и рассосалась возле моего кабинета, куда втолкнули дважды задержанного.

Через несколько минут вошел замполит, пожал мне руку и сказал: «Поздравляю». Я ответил на автомате: «Служу Советскому Союзу!». Потом уже мне донесли, что на вопрос: «Что происходит?» ему сказали, что это мой день рождения, с которым он меня, собственно и поздравил. Но всё-равно, служу Светскому, бля, Союзу!

Побег в тюрьму

Тяга к свободе сильнее тяги к жизни, и если эта жизнь в неволе, то тяга к свободе сильнее тяги паровоза. Разумеется, не у всех, а у индивидуумов, встречающихся нечасто. Но об этом индивидууме тут коротко.

Речь об идиотах, которые легко испохабили бы «рывок» Эдмону Дантесу, товарищу Камо и прочим героям, решившим бежать из различных «шоушенков». И не было бы тех красивых историй.

Середина 90-х. Всё, что происходило тогда, было серым, обыденным, унылым и повседневным, с точки зрения ментов того времени. Сегодня, с точки зрения нынешних, это яркие, необычные и весёлые приключения. Часов 11 вечера. Мучительно болит живот от повседневной следовательской еды. Звонок в дверь. На пороге два опера зелёного цвета. Твой, говорят, бандит с подельником рванул из СИЗО. Ого! Герои, думаю. До них из нашего СИЗО бежал только легендарный большевик товарищ Артём… Поймали их конечно. Никакие, как оказалось, они не герои. Фуфло примазавшееся. Стержень не в них был, а в…

Интеллигент, бывший офицер. Армия распалась вместе с Союзом. В духе времени кинулся в бизнес. Понятно, его сразу обдурили. Он в духе того же времени восстановил справедливость. Его — в СИЗО. Короче, обычная история.