— Верочка, прощай. Но на прощание, ты хоть поцелуй головку. Что значит брезгуешь? В тебе опять поселился червь? Давай-ка мы его будем изгонять…. Чем же как не членом? Да, я своим членом не только червя выдворял, но и более серьёзные заболевания. Психоз, например. Это ведь гораздо страшнее.
Мамуля, слушая мой бред, сосала пенис. Сегодня решила к игре на однострунной балалайке, присовокупить горловое пение.
Чувствуя себя обязанным ласкать мамочку, попросил развернуть к моему рту попец. И в самое время, кстати, так как влага, журча по её ляжечкам, грозила омочить простыню. Женский секрет сегодня имел вкус выпитого вина.
Зиночка наконец поглотила пенис до мошонки. Затем, подняв голову, сделала глубокий вдох и опять горловое соло, сопровождаемое великолепным оханьем. Мне захотелось аккомпанировать — сильно всосав клитор, застонал. Те полстакана сквирта, внезапно выплеснутые влагалищем, я успел поглотить.
Зиночка упала рядом. Я дал ей передышку.
— Итак, Верочка, я благодарен, что ты ТАК поцеловала мой пенис. Но он сейчас сильно напряжён. Я не смогу передвигаться на ногах. Отнеси меня домой, я вызову любовницу, оттрахаю её.
— Пашенька, ты тяжёлый, я не смогу донести тебя.
— И что же, мне теперь помирать на поле боя? Давай ты станешь для меня медсестрой, вынесшей раненного бойца? Я лягу на тебя, буду держаться за сисечки, а ты ползи к нашим.
— За сисечки! Как прелестно звучит. Давай, ложись…. Ой! Паша! Твой пенис раздирает мои полупопенки, так он может оказаться в моей писечке. Ай, да ладно уже. Я ведь обязана вынести тебя к своим — ты хороший воин. — Зиночка направила мой лингам в свои врата сладострастия.
Она лежала на животе. Как и подобает сестричке, ползком выносящей раненного из-под обстрела. Подушечки, как мягкие буфера, встречали мои энергичные толчки. Я отвлёкся мыслью, что, тощая попка Веры возможно не так приятна, но, наверное, узкое влагалище компенсирует недостаток мягкости.
Мамуля, будто прочтя мои мысли, сильно сжала мышцы вагины. Сказав: «Верочка, у тебя чудесно узкая пиздёнка!». — кончил.
Полежав несколько
— Зиночка, любимая моя мамуля, может нафиг эту Веру? Ты же моя сладенькая женщина.
— Сынок, я тебя понимаю — тебе приятны соития со мной. Но! Во-первых, мы же договорились, что это у нас временно. Во-вторых, как ты можешь рассуждать о прелестях соития со мной, не испробовав близости с другой? И напоследок — целки штабелями, как на складе, не валяются. В современном обществе — девственница в девятнадцать лет, очень редкое явление.
— Мам, это я так просто. Посторгазменная расслабуха действует на меня. Удивить тебя…? Я может и Нику трахну. Сравню ваши практически идентичные тела.
— А вот с ней у тебя вряд ли получится. Есть такие люди, которые преданны любимому человеку, а судя по тем нежностям, которые она оказывает отцу, то она верна ему. И даже может задушить Норму, если она вздумает соблазнить Николая.
— После того как я видел, каким взглядом он ласкал твою фигуру, можно с уверенностью сказать, что тебе не составит труда испытать его на верность Нике.
Вера
Только начало светать, как я почувствовала давление в животе. Скинула трусики и закрыв срам подолом ночнушки, помня указания Зины не выпускать червя в биотуалет, пошла в нужник. Запихала в ноздри туалетной бумаги, боясь рези глаз от чужой мочи, открыла дверь. Привыкшие к полумраку глаза увидели чернь ямы.
Сидела на корточках долго — червь был длинный. Не удивительно — может быть двенадцать лет рос. Мне казалось он извивался, пытался зацепиться за мои ноги, но ему это не удавалось. В моей фантазии червь визжал, как визжат киношные монстры.
— Пошёл прочь, тварь! И деток своих забирай в преисподнюю!
Что-то с грохотом улетело на дно бездны. Всё! Я свободна! Как же хорошо, что наша машина поломалась и мы вынуждены были остановиться у этих замечательных людей.
Я залезла в душ, хорошенько подмылась. Даже пальцами залезла в анус. Разве раньше я могла такое сделать? Я даже подтиралась четверным слоем бумаги. Вот что значит свобода!
А вообще-то приятно ощущать пальчик в попе.
Чуть поглубже окуну-ка.
Нет! Что я делаю?
Вынула перст. Облегчение почувствовала. Но я ведь чего-то недополучила? Чего же мне не хватает? Кишка пуста без червя!
Я начинаю ласкать анус, надеясь успокоить его. Палец входит по ладонь, шевелится там внутри, задевает за стенки, смежные с влагалищем. Однако возбудительно! Два средних пальца справляются в два раза эффективнее. А проверю-ка я, что даст движение пальцев туда-сюда. О-о-о-о! Блаженство. Сейчас бы что-нибудь подлиннее. Нет! Ни в коем случае не червь. Ой, папочка! Прости меня! Член! Пап, я согласна и на твой, но лучше будет если Пашенькин пенис походит вот так! Вот так! Глубже! Чаще! О! Пашенька, как же приятно твой пенис ходит вдоль сфинктера. Да, Пашенька, ДА!
Я упала на поддон кабинки. Такая слабость впервые охватила меня. Нега свободы, оргазм свободы! Это даже круче чем с Мишкой! И уже чтобы окончательно доказать себе, что я свободна — пососала пальцы, хулиганившие у меня в ПОПЕ.
Никогда я по утрам не готовила завтрак. А сегодня сделала. Намазала на хлеб майонез, положила сверху по кусочку колбасы и сыра. Получилось по четыре бутерброда. Жаль нет помидорчиков, получился бы настоящий гамбургер. Кофе со сгущённым молоком.