У меня аж тело завибрировало от ласки произнесённых слов. Едва не упала от головокружения. Пью отвар. Горький. Вызывающий рвоту. Но я заперла глотку. Пью. С пол литра, наверное.
— Теперь пошли в баню.
Я впервые вижу чужую женщину обнажённой. Волосы на лобке у неё аккуратно подстрижены, не длиннее чем мои, стриженные «под расчёску». Сразу заметен жирок на лобке, стёкший с небольшого животика. Бёдра такие же полные как у сестры. Может из-за того, что груди у неё не такие огромные как у… Ники, она кажется стройной. Да, наверное, в два раза больше моих, которые с трудом помещаются в мою ладонь.
— Садись где тебе удобнее… я вот тут, на нижней посижу. Греемся. Думаем только о самосовершенстве. Может повыше сядешь? Они, твари, жару тоже не переносят. Ляг на верхний полок, животом вверх…. Сисечки прикрой…. Дыши равномерно.
Мне невыносимо жарко, но я настроилась на борьбу с гадиной.
— Зина, а где ваш супруг?
— Погиб он. В девяностые, ещё Паша не родился. В борьбе с бандитами погиб.
— Извините, я не подумала. Паша рассказывал, что решили жить вдали от городских благ. Почему?
— Вот как приехала к родному дому, так и поняла, чего мне не хватало в течении двадцати лет. Родного очага. Голосов сестёр, мамы. Мычания коровы и гула пасеки. Ой! Ну-ка слезай, ты так угоришь от жары. Пойдём чай попьём.
А мне так приятно было там лежать, ощущая себя в жаркой утробе матери. То, что меня слегка пошатывало, сочла за действие отвара.
Мы ещё раз попарились, остудились, потом Зина помогла мне распутать косу, помыть волосы шампунем с удивительно приятным ароматом трав и фруктов. Через полчаса мы вошли в дом. Потом мы опять кушали. Папа пил водку, Зина и Паша пили вино. Мне запретили, сказав, что мне пока нельзя.
Павел
Когда гости пошли спать в свой дом, я посмотрел, что там записалось на ноутбук. Показал Зине.
— Не мы одни значит грешим. — сказал я маме.
— Таких греховодников уйма. Не все афишируют. Многие хулят, но в тайне не против, отшпилить мамочку или сестрёнку, лечь под отца или брата.
— Я поражаюсь твоему уму. Эта сегодняшняя выдумка о глистах. Тонко ты взяла власть над девушкой.
— Да, так стеклось. Она старается показать своё превосходство в семье. Но в сущности сама является рабой их. Ребёнок потерявший смысл жизни, ищущий лёгких благ — вот кто она.
— А чем ты её опоила? Не будет хуже?
— Полынь, конопля и чуть-чуть чистотела. Сама едва не обрыгалась от запаха. Завтра они разберут машину. Предложишь ей съездить за запчастью на нашей машине. Там возможно придётся подождать. И ты уж не растеряйся.
— А потом ты её вечером в бане?
— Охота девичьего сока. В любом случае, вечером она будет моя. Возьми презервативы в моей секретной сумочке. Нам ведь пока детки не нужны?
— Мамуль, давай поиграем…, ты Верочка-целка. Я уговариваю тебя.
Как я люблю этот её взгляд — награждающий лаской за приятную идею, в котором чувствуется всплеск возбуждения. Вот и опять Зиночка улыбнулась уголками глаз, чуточку высунув язычок, лизнула верхнюю губу.
— Ах, Пашенька. Я не для того берегла свою честь, чтобы совокупиться с малоизвестным мне мальчиком. Женись на мне. И только потом я раздвину ноги, чтобы ты оценил мою чистоту.
— Да, что же это творится с современными девушками. Вроде ты образованная, знакома с психологией семьи, когда, абсолютно не подходящие друг к другу супруги, живут несколько лет и потом начинают изменять. А вдруг наши органы не подходят? Допустим мой орган слишком большой для твоего влагалища. И ты станешь испытывать боль при соитиях. Начнёшь просить меня реже снимать моё напряжение.
— Пашенька, миленький я всегда буду расслаблять тебя, но только после свадьбы.
— А если наоборот твоя вагина такая большая, что я не смогу расслабиться, вспоминая соития со своей первой женщиной, которая между прочим очень любит секс.
— Паш, надеюсь, не рассказал ей о нас?
— Рассказал, но не о тебе, а о другой женщине.
— Пашенька, можно я возьмусь руками за твой член? Так сказать, тактильно соотнесу его размер и своей дырочки. — с этими словами Зиночка принялась мастурбировать моим пенисом. — Ах, мой любимый, ОН у тебя громадный. Действительно причинит мне боль. Не хочу я такого брака. Я освобождаю тебя от обязательств. Прощай, мой сладенький.