— Нужно идти домой. — говорит Настя. — Молоко портится если люди сквернословят.
В дверь уже пинают, требуют впустить «козодоя». Говорю девчатам, чтобы отошли влево. И резко сам перемещаюсь к ним. Пьяное тело влетает в сарай, шлёпается в козлиный помёт.
— Бегите домой. Там ещё коровы не доены, у них не убрано. Я справлюсь один. — выведя жён из сарая, сказал я.
«Козлодой» уже встал. Он представляет, что упал от моего удара, поэтому идёт ко мне сжав кулаки изо рта исходит грубая брань, брызги слюней…. Так и хочется…. Но нельзя — это гость. Который с утра будет просить прощения.
Из дома появляется второй такой же индивидуум. Видимо он спал, опустив лицо на стол. Отпечаток структуры древесины чётко виден на ставшим свинообразным лице.
— Чо за хуйня, братан. Ты чего горла…?
Договорить ему не даёт грозное рычание Верного. Грамотный пёс не кинулся на Сергея, ожидая более конкретной агрессии.
— Да, вот…. Этот хуесос, бля, меня чем-то ухуярил, бля. Ты чо, гондон? В ебало хочешь? Щас, бля, щас. Петруха, вхуярь ему с левой….
Я считаю себя выше этого пьяного быдла, обхожу Сергея с боку, отталкиваю его руку, запираю сарай на замок. С Верным, всё также презрительно, покидаем пьяниц. Они посылают в мой адрес разные угрозы и эпитеты. Надо вводить ещё одно правило — не употреблять спиртное. Не злоупотреблять.
Я не знаю, как они ведут себя в других мотелях, но если они каждый вечер так напиваются, то как они управляют транспортом? Обязательно нужно позвонить Андрею, пусть их остановит ГАИ.
Дома процеженное молоко стоит налитое в кружку. Девушки ждут меня — хозяина.
— Повелеваю — козье молоко пьют беременные и худые девушки. Для чая можно и коровье использовать.
Ника первая отхлёбывает молоко. Понравилось ей. Девушки перекрестившись, тоже выпили.
— Почему вы перекрестились? Боитесь умереть? — просила Ника.
— Не боимся. Благодарим Господа. — пояснила Настя. — А когда начнём молиться на ночь глядя?
Я задумался. Слишком резкие перемены в их жизнях произошли сегодня. Поэтому менять ритуал отхода ко сну не стоит.
— Вы молитесь сами, а мы с Никой поговорим в той комнате. — девушки встали перед иконой, начали шептать молитву. — Любимая, девушки сегодня спят на маминой кровати. А мы с тобой на привычной.
— Хорошенький ты мой, славный муж. — эмоциональная душа вновь начала плакать.
— Правильно делаешь — нареви семь картошин. Для завтрашнего обеда. Ха-ха-ха!
Ничего не ответила золотая рыбка. Только ладошкой провела по моему лицу.
Вера
Июнь, 3-тье
Сегодня весь день я чувствовала себя маленькой девочкой. И всему виной желание Шота побаловать меня.
Сразу после завтрака, он выкатил свой Гелендваген. Светящийся чёрным Солнцем, слепящий полировкой.
— Галочка, милая моя, позволь мне сегодня почувствовать себя молодым в обществе Верочки?
— Не каждый день такой ангел посещает нас. Позволяю.
— Верочка, разрешите за вами поухаживать? Вот на переднее место… рядом со мной. Первым делом мы поедем в бутик моего лучшего друга Константина. Только у него в Тюмени можно купить настоящий европейский товар.
— Спасибо, Шота. Но не стоит так тратиться, достаточно простого платья.
— Дэвушка, дэвушка! Не перечьте своему кавалеру! Давайте представим, что я ваш отец. У вас сегодня день рождения и я хочу видеть свою дочурку самым прекрасным ангелом. Возражения НЕ принимаются!
Я сижу на пассажирском кресле, молча взираю на приближающийся город и понимаю, что Шота делает всего лишь мизер из того что хочет совершить сегодня. Это его праздник, это его эйфория. Старшие опять переговариваются, а я обдумываю каким образом предложить Вашакидзе завтра поехать в Гнездо. Сказать напрямую? Так мол и так, чем скорее вы зачнёте, тем лучше для вас. Но не будет ли моё заявление болезненным для супругов? Ведь они считают, что я не помню ночного визита. Или выдумать какое-то приключение, участниками которого приглашаю быть Шота и Галину.