Инженеры Кольца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это для меня большая честь! — сказал он. — Я живу здесь уже три года, но не скопил еще столько невежества, чтобы было о чем упоминать. — Он очень развеселился, но держал себя вежливо и сдержанно. Призвав на подмогу все случайные и разрозненные сведения об учении ханддары, я понял, что выставил себя бахвалом, совершенно так же, как если бы пришел к нему и заявил во всеуслышание, что я исключительно красив…

— Я только хотел сказать, что ничего не знаю о прорицателях…

— Это достойно зависти! — сказал молодой послушник. — Чтобы куда-нибудь дойти, необходимо запятнать чистый снег следами ног. Могу ли я указать тебе дорогу к поляне? Меня зовут Госс.

Это было имя.

— Генри, — сказал я, отказываясь от своего «л». Вслед за Госсом я вошел в холодную тень леса. Узкая тропинка петляла, часто меняя направление, то взбираясь на склон, то спускаясь вниз. Довольно часто около тропинки или глубже, в лесу, среди могучих стволов хемменов, стояли маленькие домики того же цвета, что и лес. Здесь все было красное и коричневое, влажное, неподвижное, пахнущее смолой и угрюмое. Из одного домика до нас доносился тихий и нежный щебет кархидской флейты. Госс шел в нескольких шагах передо мною легкой и быстрой походкой, полной какой-то девичьей прелести. Вдруг его белая рубаха как будто засветилась, и я вслед за ним вышел из полутьмы леса прямо в ослепительное солнечное сияние на широкой зеленой поляне.

В двадцати метрах от нас стояла какая-то фигура, прямая, неподвижная, четко выделяющаяся на фоне зелени. Ее красный хиеб и белая рубаха были как яркая эмалевая инкрустация на зеленом фоне высокой травы. В каких-нибудь ста метрах за ней стояла другая фигура, сине-белая. Эта вторая фигура ни разу не шелохнулась и не взглянула в нашу сторону за все время нашей беседы с той первой фигурой, человеком в красном хиебе. Они были полностью поглощены ханддарским таинством присутствия, которое является разновидностью транса (ханддарты, последователи ханддары, питающие пристрастие к отрицаниям, называют это состояние не-транс), ведущего к потере ощущения собственного «я» (или к обретению своего истинного «я»?) путем необычайного обострения всех чувств и сознания. Хоть техника эта представляет собой полную противоположность большинству мистических методов, она, несомненно, также является одной из мистических дисциплин, целью которой является постижение имманентной, внутренне присущей предметам и явлениям сущности, но классификация каких бы то ни было таинств ханддары лежит за пределами моих возможностей. Госс обратился к человеку в красном. Как только тот освободился от своей напряженной неподвижности, он посмотрел на нас и приблизился к нам неторопливыми шагами. Я почувствовал какой-то священный трепет. В свете яркого полуденного солнца от него исходило собственное сияние.

Он был моего роста, худой, лицо его было светлым, открытым и прекрасным. Когда наши глаза встретились, я вдруг ощутил импульс к установлению телепатического контакта, к применению мыслеречи, которой я не пользовался с самого момента высадки на Зиме и которой, в общем-то, пользоваться здесь не должен. Но импульс был сильнее, чем торможение. Я подчинился импульсу и обратился на мыслеречи к этому человеку. Ответа не последовало. Контакт не состоялся. Он внимательно присматривался ко мне. Через минуту он улыбнулся и сказал мягким, довольно высоким голосом:

— Ты посланец, не правда ли? Запнувшись поначалу, я подтвердил это.

— Меня зовут Фейкс. Принимать тебя — большая честь для нас. Пробудешь ли ты в Отерхорде какое-то время?

— Охотно. Мне хочется узнать побольше о вашем искусстве прорицания. И если есть что-нибудь, что я мог бы рассказать вам взамен, например, о том, кто я и откуда я прибыл…

— Все, что захочешь, — сказал Фейкс, спокойно и приветливо улыбаясь. — Это очень любезно с твоей стороны, что ты пересек бескрайний Океан Космоса, а потом еще совершил путешествие через Каргав, чтобы посетить нас.

— Я хотел посетить Отерхорд, потому что слава вашего оракула очень велика.

— Поэтому ты, наверное, хочешь увидеть, как мы это делаем. А может, у тебя есть и собственный вопрос?

Его ясный взгляд заставил меня сказать правду.

— Я и сам не знаю, — признался я.

— Нусут, — сказал он. — Неважно. Может, если ты здесь побудешь какое-то время, ты поймешь, есть ли у тебя вопрос или нет. Ты должен помнить, что прорицатели могут собираться только в определенные дни, поэтому тебе придется немного пожить у нас.

Я последовал его совету, и это были действительно очень приятные дни. Здесь всем была предоставлена полная свобода вне исполнения хозяйственных работ, таких, как работы в поле и огороде, колка дров, разные ремонтные работы, к которым привлекали таких же, как и я, гостей, там, где наши руки были наиболее необходимы. Если бы не это, можно было бы целый день провести, не произнеся ни единого слова. Я разговаривал, как правило, с молодым Госсом и Ткачом Фейксом. Его необыкновенный характер, натура кристально чистая и беспредельно глубокая, как колодец с родниковой водой, был квинтэссенцией, самой сутью этого места. Иногда по вечерам происходили встречи у огня в одной из невысоких, укрытых среди деревьев хижин. Там были разговоры, пиво, музыка — жизнерадостная и бодрая кархидская музыка, с несложной мелодией, но со сложным ритмом, всегда исполняемая ex tempore, только что, тут же сочиненная. Однажды вечером танцевали двое жителей крепости. Они были так стары, что волосы их побелели, а тела иссохли, и косые складки потерявшей упругость кожи наполовину прикрывали их темные глаза. Танец их был медленным, точно координированным, зачаровывающим зрение и разум. Они начали танцевать в третьем часу после ужина. Музыканты присоединялись к исполнению и составляли ансамбль с одобрения слушателей — все, кроме барабанщика, который ни на секунду не переставал выбивать сложный, изменчивый ритм. Двое старцев продолжали танцевать до шести часов, до полночи, то есть в течение пяти земных часов. Я впервые сам наблюдал феномен «дот» — осознанного исполнения того, что на Земле мы называем «истерической силой». С тех пор я был вполне готов поверить в рассказы о Старых Людях ханддары.

Это была жизнь, обращенная вовнутрь, самодовольная, неподвижная, погруженная в это особого рода «невежество», так высоко ценимое последователями ханддары, и подчиненная принципам не-действия и не-вмешательства. Принцип этот, выражаемый словом «нусут», которое я вынужден перевести словом «неважно, несущественно», является сердцем их культа, и я не намерен делать вид, что я это понимаю. Но, проведя полмесяца в Отерхорде, я начал понимать Кархид немного лучше. За фасадом политики, парадов и страстей этой страны кроется древний мрак, пассивный, анархический, тихий и плодотворный мрак ханддары.

А из этой тишины и тьмы необъяснимо звучит голос оракула.

Молодой Госс, которого развлекала роль моего проводника, сказал мне, что мой вопрос к прорицателям может касаться чего угодно и быть произвольно сформулированным.

— Чем короче сформулирован вопрос, тем пространнее ответ. Неясность порождает неясность. А на некоторые вопросы, разумеется, ответа не существует.

— А что бы случилось, если бы я задал именно такой вопрос? — спросил я. Подобные оговорки, хоть и звучали мудро, тем не менее ничем новым не являлись. Однако ответ я услышал неожиданный — такого я не предвидел.

— Ткач не примет вопроса. Вопрос без ответа может уничтожить круг прорицателей.

— Уничтожить?

— Известна ли тебе история господина из Шота, который заставил прорицателей из крепости Эйсин искать ответ на вопрос: «В чем состоит смысл жизни?» Случилось это две тысячи лет тому назад. Прорицатели пребывали во тьме шесть дней и шесть ночей. В конце концов все целибанты, давшие обет безбрачия, впали в кататоничесское состояние, одержимые умерли, извращенец убил господина из Шота камнем, а Ткач… Ткача звали Меше.

— Тот, который создал новую религию?

— Да, — ответил Госс и рассмеялся, как будто это было очень смешно. Но я не знал, смеется ли он над последователями йомеша, или надо мной.

Я решил задать вопрос типа «да — нет», который позволил бы, как минимум, определить степень туманности и двусмысленности ответа. Фейкс подтвердил то, что мне сказал Госс, — вопрос мой может касаться тем и проблем, о которых прорицатели не имеют ни малейшего понятия. Я могу спросить, каков будет урожай хоольма в северном полушарии планеты С., и они дали бы мне ответ, не зная до этого момента даже о существовании этой планеты. Это обстоятельство, как мне казалось, перемещало проблему в плоскость сугубо вероятностную, как, например, гадание на стеблях тысячелистника либо бросание монеты. Но Фейкс сказал, что это не так, что случай здесь не играет никакой роли и весь процесс, по сути своей, является противоположностью случайности.

— Значит, в таком случае вы читаете мысли спрашивающего?

— Нет, — ответил Фейкс с открытой и ясной улыбкой.