Лера заулыбалась:
— Мне все равно… Только чтоб есть не было сложно. Конец рабочего дня все-таки.
Правильно. Необходимо демократичное место. Без пристального внимания персонала.
Он посмотрел в зеркало. Ощутил себя молодым мужчиной в костюме. В элегантном костюме. Как минимум, молодым симпатичным мужчиной в дорогом элегантном костюме. Как максимум, привлекательным человеком с багажом знаний. И прочего.
К лифту они вышли вместе, но такое и раньше бывало. В машину сели вместе, но этого никто не увидел. Вадим ощутил спокойствие Леры: не профессиональное качество — а обыкновенное, человеческое. Она не размышляла о том, для чего они ехали ужинать. А если и размышляла, то не строила предположений, не забегала вперед. Оставляла финал открытым.
Тогда Вадиму тоже стало очень спокойно.
Они сели за столик в маленьком армянском ресторане; когда принесли меню, кто-то заиграл на дудуке.
Вадиму было легко и приятно разглядывать Леру. Лицо построено — ничего лишнего: высокие скулы, брови, красивый рот. И совершенно домашние глаза: теплые и свои.
За соседним столом обсуждали какой-то фильм. Лера спросила:
— Вы когда в последний раз были в кино?
Он задумался:
— Даже не вспомню. Год, два назад. Я дома иногда фильмы смотрю. Редко. А вы часто ходите?
— Да, я кино очень люблю. Просто так не хожу… Сначала читаю: кто что снимает. Выбираю задолго. Жду, пока выйдет.
— А какие фильмы вы любите?
— Очень разные. Я разное кино как бы с разными целями смотрю. Одни фильмы — из-за идей, другие — из-за того, как они сняты… Ну, если, предположим, форма какая-то новая, необычная… У некоторых сюжет просто нравится. А бывает, смотрю развлекательный фильм, если качественный. Не для того, чтобы как-то обогатиться, а просто отдохнуть. Притулиться так на диванчике с чашечкой чая и поплакать от умиления…
— Вроде «Титаника» что-нибудь?
— Нет, что-нибудь все же… потоньше. Скажем, психологический детектив.
Лера отпила из бокала. Понравилось, еще отпила.
— У меня неоднозначное отношение к американскому кино. И к тому, что вокруг него происходит. Все-таки что-то неправильное у них там происходит. Начиная с двадцатых годов… все это завоевание мира американским кино, мегазвезды. Что-то не то… Не знаю, как выразить…
Лера искала слова, наморщила лоб.
— Я родилась и выросла в Донецке…
— Я не знал, — удивился Вадим.
— Знаете, там все пьют. Да и как не пить: все в шахтах работают. У меня отец почти сорок лет ходит в забой… Каждый вечер, чуть задержался на двадцать минут — мама звонит: поднялся из шахты? Если поднялся — хорошо, сегодня живой. Пускай погуляет… А американцы месяц сидят в очереди, чтобы первыми билеты на «Звездные войны» купить. У кинотеатров разбивают палатки. Если об этом рассказать моей маме, она не поймет.
«А я? — подумал Вадим. — И меня она не поймет».
За рыбой сиг его осенило вдруг, что он понятия не имеет о возрасте Леры. Ей могло быть и двадцать, и тридцать.
— А в Москву вы одна переехали или с семьей?
— Одна. Давно уже, лет восемь назад. Когда я обосновалась, за мной подтянулась сестра. Год пожила и вернулась обратно. Там вышла замуж. Так что все мои там, а я их иногда навещаю.
— А сюда… маму с папой?
— Не хотят. У меня такой папа… Он без дела не может. А дела, кроме шахтерского, никакого не знает. Но у них ничего сейчас… Муж сестры хорошо зарабатывает, у него вроде как бизнес. Помогает.
— И вам не страшно одной?