Вадим: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наслаждение Кольки, судя по выражению его лица, достигло апогея. Вадим же терпеть не мог людей, которые в разговоре не открывались сами, зато других выворачивали наизнанку и получали при этом удовольствие. Позиция такого человека в споре всегда более выигрышна: он может делать вид, что гораздо состоятельней оппонента, поскольку его карты никому не известны.

С негодованием наблюдая за Колькой, Вадим дополнил запальчиво:

— Другое дело, если б у меня была потребность верить! Потребность от кого-то зависеть. Но я нормальный, здоровый человек…

Колька продолжал сидеть с той же ухмылочкой.

— …А когда мне говорят, мол, вдруг ты через десять лет станешь верующим… И увидишь, что был неправ… Я отвечаю: это не покажет, что я был неправ. Это лишь покажет, что я не мог справиться с жизнью самостоятельно.

— И часто тебе м-м… такое говорят? — спросил Колька совершенно уж ни для чего и отправился в туалет, держась за ухо.

Вадим этой репликой оскорбился — его явно не принимали всерьёз. Он посидел, насупившись, желая хотя бы провалиться сквозь землю. Настойчивое присутствие жены ощущалось каким-то потным и жарким давлением воздуха. Она качала ногой и наблюдала за ним будто издалека. Он попробовал не сопротивляться и задохнуться. Отчего-то не задыхалось, лишь трудно было дышать, противно. И тогда уже Вадим разозлился.

Колька возник с жалкой миной.

— Ты чего? — спросила Маша участливо.

— Да че-то… ухо стреляет… Я у вас там этого… борного спирту себе закапал. В аптечке нашел…

Сел, улыбнулся лукаво и вкрадчиво произнес:

— Кое-кто из известных сказал, что атеист — это машина без водителя, полагающая, что может ездить сама.

Вадим остолбенел. Маша же распахнула глаза, но среагировала быстрее:

— Дорогой, этот «известный» не мог быть умным человеком. Аналогия неправомерна: она уже подразумевает то, что стремится доказать, сравнивая человека с неодушевленным механизмом. А во-вторых, атеистов нельзя чесать под одну гребенку. Их столько же вариаций, как и верующих.

— Хм. Вот вы не хотите, чтоб вас это… одной расческой чесали. А верующих чешете. Все — боятся остаться наедине с миром… все трусят смерти. А?

Маша взяла свой любимый тон — радиоведущего идеологической передачи:

— Это — главная мотивация. У меня есть знакомая: умная тетка, кандидат наук. Она верит в Бога и говорит: иначе все теряет смысл. То, что мы живем, а потом умираем в муках. Ей даже в голову не приходит, что смысла может и не быть… У нее тяжело умирала бабушка, и она говорила: если при этом не верить в бессмертие, то можно свихнуться. Страшно, понимаешь? Большинству людей страшно.

Колька помолчал.

— Эту позицию можно атаковать с разных сторон. Но хочу вернуться к вопросу, который я, это… задал Вадиму. Он так и не ответил. С чего вдруг ставить интеллект во главу угла? А не счастье, например?

Вадим к этому моменту накопил в себе злость. Колька между тем начал теряться: держался за ухо, морщился и, скорее всего, досадовал, что пропадает такой интересный спор. Вадим сказал:

— Да, возможно, что вера многим помогает. И я могу нормально к ней относиться. Как к терапевтическому средству. Как к системе преданий. Обладающих нравственно-этической энергией, и все такое прочее. Но ведь эти люди еще и претендуют на то, что их вера отображает устройство мира! То есть раньше были черепахи и слоны, а теперь вот — такой невидимый кукольник… Религия должна быть без метафизического содержания. Она не должна притворяться тем, чем не является. Физикой, любой другой наукой.

Колька простонал страдальчески, держась за ухо:

— Хорошо, даже если это… встать на твою позицию. И выкинуть метафизику. Можно ведь понимать религию как метафору и символ.

— Метафору и символ чего? Если любви и моральных идеалов, то почему не возлюбить любовь и идеалы сами по себе?

— Но люди слабы, им нужен Бог. Потому, что без него они не способны иметь моральные принципы…

Вадим видел, что Колька со своим ухом ему теперь не оппонент. Но не удержался и воскликнул:

— Ах вот оно что! Вот с чего надо было начинать! А то говорят со снобизмом: «Он пришел к Богу в результате большой душевной работы…» Как будто он теперь стал чище и лучше… А он пришел к Богу потому, что без него не мог быть чище, — по слабости. Не мог быть атеистом и при этом вести себя по-человечески. Зато теперь он будет говорить об атеистах свысока…

— Слушай, ты ведь Достоевского любил… А он говорил: интеллектуальный абсурд или нет, но вера нужна. Потому как, это самое… без нее мораль не имеет базиса. А жизнь — смысла.

— Это ерунда. Даже если в жизни нет Цели с большой буквы, в ней есть маленькие цели. Которые имеют смысл даже в мире без Бога. Бог или не Бог, бессмертие или смерть… но мучить людей ради удовольствия — гнусно. И тому, кто этого не понимает, Бог не поможет. Более того, и не должен помогать.

Маша улыбалась и смотрела на Вадима почти что с нежностью. Колька же промямлил: