Вадим: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Колька засмеялся:

— О-о… ну этого и следовало ожидать. Что еще может думать преуспевающий бизнесмен… Кока-кола форева!

(Или: Колька захохотал? Подавился? Поперхнулся?)

Вадим почувствовал свое учащенное сердцебиение. Ему вдруг понравилось высказываться. Давно уже не говорил вот так… объемно.

Колька иронически резюмировал, разглядев свои руки с длинными грязноватыми ногтями:

— Значит, все тебе у нас нравится… все движется в сторону прогресса…

— Ну, пока не все. От идеологии подташнивает. От национализма на религиозной основе. Телевизор невозможно включить… На какой-нибудь праздник государственные чины выстраиваются перед патриархом — премьер с женой ему ручки целуют. Обряды, свечки, кадила… Средневековье какое-то.

— Ну ты, брат, идеалист, — Колька облизался как-то очень плотоядно. — А горячность какая сохранилась! Ха. Будто не хозяин компании тут сидит, а этот самый… студент-первокурсник!

Блеснул глазами, предвкушая занимательную дискуссию.

А Вадима понесло.

— Я вот как-то представил на секунду и обалдел: в мире существует многомиллионный штат священнослужителей. Все эти миллионы встают с утра, надевают свои рясы или что у них там, идут на работу. Проживают долгую жизнь, съедают тонны хлеба, овощей… выстраивают властные структуры, интригуют, ведут кипу документации… и вся эта, так сказать, деятельность направлена на то, чтобы убежать от реальности. И другим помочь сделать то же самое.

Тут он подумал, что толком не знает о религиозных убеждениях друга. Раньше на эту тему Колька высказываться избегал. Снова приступив к паштету, Колька намазал бутерброд и отвалился назад:

— Значит, вера, по-твоему, — всего лишь способ убежать… э-э… от сознания собственной смертности?

— Да. Форма трусости перед миром. Человек не может смириться с тем, что умрет, и его больше никогда не будет… Тогда он придумывает, каким этот мир должен быть, и верит, что он таков и есть.

Вадим сам с аппетитом съел паштету, намазав его на крекер.

— Даже если так — что в этом плохого? Слабые люди, поверив, получают силы жить и работать. Без веры в лучшее нельзя — история показывает.

Здесь Вадим пожалел, что выдвинул эту тему. Потому как Колька и теперь своего сокровенного высказывать не собирался.

— Тебе не кажется, что ты немножко перегибаешь палку… ну, заявляя, что Бога нет и он — полностью творение человеческих страхов? Может быть, ты просто чего-то не знаешь?

Вадим, уже с некоторым раздражением:

— Люди чувствуют трепет перед сложностью и размером вселенной. Но это само по себе не дает им право заявлять, что существует некая реальность, от которой зависит мир. В любом случае, тяжесть доказательства лежит не на атеистах. Ессессьно. Если к тебе, скажем, приходят и говорят, что существуют огнедышащие драконы… Ты потребуешь это доказать. Ты же не станешь доказывать ему, что драконы существовать не могут.

Слегка разочарованный, Колька очистил рот языком от остатков пищи. И с притворной грустью сказал:

— В откровения такие, как ты, не верят. Наука ведь доказала, что все интуитивное знание беспочвенно… Так? Библейские чудеса были исследованы учеными. И они, конечно же, пришли к выводу, что чудеса доверия не заслуживают. Как же тогда реализовать тяжесть доказательства?

Вадим заметил, как быстро его поставили в лагерь к противнику, приписали к какой-то группе. Задела также издевка. Или показалось?

Раздался стук вазы — в проеме образовалась смущенная Маша. Она объяснила застенчиво:

— Это я пытаюсь тактично предупредить о своем приходе… Не спится, понимаете ли, когда интересные разговоры разговариваются.

Колька, оглаживая живот:

— Ты нам льстишь…

У Вадима с появлением жены совсем пропало желание продолжать, хотя она и была потенциальным союзником в споре. Колька же поулыбался глубокомысленно и начал, обращаясь к Вадиму:

— А если все-таки окажется, что Бог есть? Что ты будешь делать — брать свои слова обратно?

— Ничего я не буду брать… То, что я сейчас знаю о мире, говорит мне, что Бога нет. А если когда-нибудь я обнаружу себя стоящим пред его укоряющими очами, то скажу: «Доказательств твоего существования не было. Я ошибался, но не был неправ».