— Я звонил вам вчера, но к телефону никто не подошел,— сказал я.
— Я же говорила вам, что буду дома поздно. А почему вы не позвонили мне сегодня?
— Ну и что бы это дало? — спросил я.
— Как что? Да посмотрите вы на меня бога ради.
— Посмотрю, но не сию минуту,— сказал я.— Сейчас мне ни о чем не хочется говорить.
— Право, вы самый, странный человек, какого я когда-либо видела. Врываетесь в дом в десять часов вечера, мокрый до нитки, а потом не хотите ни о чем говорить и смотрите не на хозяйку, а куда-то ей под ложечку. Вы что, не в состоянии взглянуть мне в лицо?
Я встал, подошел к окну и слегка раздвинул занавески: на улице по-прежнему шел дождь и не было ни души. Над крышами домов высился шпиль церкви святого Альфреда. Я никогда не видел его в таком ракурсе и даже не сразу узнал. Впрочем, и сама улица казалась отсюда какой-то другой: красный кирпич выглядел менее ярким, а дома выстроились по ровной линеечке, словно для того, чтобы радовать глаз, а не из соображений места.
Я вернулся к своему креслу. Давно я не был в такой комнате, давно не ступал по темным сосновым доскам, на которых лежал лишь тонкий половичок.
Вся мебель была темная, массивная: двустворчатый гардероб, высокий комод, чуть не до потолка, стол, занимавший добрую четверть пространства, два кресла и софа, обитая залоснившейся, некогда черной кожей. Словом, комната производила гнетущее, уродливое впечатление, но именно здесь мне хотелось сейчас быть.
— Все осмотрели? — спросила Нора.— Здесь есть еще ванная комната, спальня и кухня. Не забудьте и туда заглянуть.
Я поднял голову.
— Послушайте, дайте мне просто посидеть. Я не хочу говорить.
Она подошла ко мне и втянула ноздрями воздух.
— От вас попахивает спиртным, но вы не пьяны. В чем же дело? Что-нибудь случилось?
— Я потом все объясню,— сказал я.
— Хотите выпить?
Я пожал плечами.
— Ну, если вы не хотите, то я хочу. Побудьте здесь — нет, пойдемте со мной.— Она взглянула на мои ноги.— Откройте гардероб, там внизу, в красной коробке, лежат домашние туфли. Они вам, наверно, подойдут.
В кухоньке было чисто, но места хватило только на одного — водогрей, большой кухонный стол и мойка не давали повернуться. Я обнял Нору за талию. Она вздохнула и придвинулась было ко мне, но тут же сбросила мою руку.
— Я разобью рюмки.
Она снова вздохнула. Я почувствовал, что она вдруг напряглась, как струна, и в упор посмотрел на нее. Она покраснела.
Я взял у нее из рук поднос и следом за ней прошел в гостиную. Наблюдая за тем, как она разливает вино, я внезапно понял, что проблема решена. Решена потому, что я не джентльмен, потому, что меня не станет мучить совесть, если я скомпрометирую Нору.
Она взяла сигарету, и я зажег спичку.
— Спасибо,— сказала она. И протянула мне стакан с виски.— Добавить воды?
Я покачал головой.
— Я, пожалуй, тоже предпочитаю так.
Она опустилась в кресло, стоявшее напротив меня.
— Я люблю вас,— сказал я.
Она глотнула виски.
— Я рада, что вы наконец заговорили,— сказала она.