Жизнь наверху: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не такое уж это удовольствие в жарищу,— сказал я.

— Лондон всегда удовольствие,— сказал он.— Кстати, смотрели вы там новое ревю? В нем выступает ваша приятельница.

Он придвинулся ко мне ближе. На меня повеяло запахом одеколона и виски.

— У нее там стриптиз,— сказал он.

— Если вы имеете в виду Джин, то у нее стриптиза нет. Но весь ее товар на витрине.

Ларри кивком указал на привокзальную гостиницу.

— Пойдемте выпьем, и вы расскажете мне об этом поподробнее.

Он смотрел на меня молящим взглядом: он жаждал не столько выпивки, сколько общения. На его гладком лице не было морщин: ни малейшей заботы в узких щелочках глаз; но было одиночество. И песочного цвета костюм, и розовый галстук — все, казалось, лишь усиливало это впечатление; словно он заблудился и не знает, куда идти.

— Я бы с большой охотой, Ларри,— сказал я.— Но у меня был жутко тяжелый день. Хочется поскорее забраться в постель…

— Тем более надо немножко встряхнуться,— сказал он.

— Не могу,— возразил я.— Я обещал Сьюзен.

Он погрозил мне пальцем.

— Уж эти мне женатые мужчины,— сказал он.

Во двор вокзала въехало такси.

— Поедемте к нам и выпьем,— предложил я.— Сьюзен будет вам рада.

— Нет, дружище,— сказал он.— Она не будет рада гостю в такой поздний час. Ну, до скорого.

Когда такси выезжало со двора, я поглядел в заднее стекло. Он улыбнулся и помахал мне рукой. Меня охватило острое чувство жалости к нему. Ужасно несправедливо, что он такой обездоленный, а я такой счастливый, что на его долю выпало так мало хорошего, а на мою — так много. Но, в конце концов, не я создал этот мир, благодушно подумалось мне.

Когда я подъехал к дому, в окнах нашей гостиной еще горел свет. Я постоял с минуту у ворот. Это освещенное окно словно олицетворяло собою мой домашний очаг. И разве это не стоило той ночи, которую я мог бы провести с Джин, и сознания вины наутро, и свинцовой тяжести в голове, и ломоты в пояснице? Я снова был дома, под охраной своих холмов; они кольцом окружали Уорли и вместе с Уорли — меня.

Я отворил калитку и прошел в садик. Я опять мог поглядеть на замок Синдрема глазами Барбары, и он опять предстал передо мной как исполненный таинственности заколдованный замок на вершине холма над рекой. И Норе там нечего было делать; я не позволю ей отнять его у нас с Барбарой.

Барбара, верно, спит сейчас в своей кроватке под темно-синим, усыпанным серебряными звездами потолком и не знает, что я стою здесь, в залитом лунным светом саду. А когда увидит меня, то сначала будет радоваться, что я вернулся, и лишь потом спросит, что я ей привез. Если вообще спросит. А быть может, и не спросит совсем. Жадность ей не свойственна.

Я достал было пачку сигарет, но сунул их обратно в карман — запах табака заглушит аромат ночи. Чирканье спички нарушит тишину. Я прислонился к стене и дал ночи и тишине завладеть мною. Мое будущее стало для меня наконец ясно. Оно уже не пугало меня.

Где-то далеко, в глубине долины, раздался гудок паровоза. Это был леддерсфордский, десять двадцать. Я удивился, обнаружив, что нахожусь в саду уже целых двадцать минут. Уорли будет стоять на том же месте и завтра, а ночной воздух свеж. Я окинул долгим прощальным взглядом долину и тихонько отворил парадную дверь.

В гостиной никого не было. Я поставил на пол портфель. Мне хотелось сделать Сьюзен приятный сюрприз: у меня были для нее хорошие новости по поводу тиффилдского контракта, и я привез ей подарок — голубой нейлоновый халатик. Сьюзен знала, как важно было уладить это дело с контрактом, а о нейлоновом халатике она мечтала с тех пор, как ей попалась на глаза реклама в «Обзервере». А она очень рано улеглась спать, да еще забыла выключить электричество — пускает на ветер мои трудовые денежки. И в пепельнице полно окурков.

Мне вспомнилось настроение, с каким я входил в дом, и гнев мой начал утихать. Я вынул ночной халатик из портфеля. Казалось, он весил не больше тех восьми фунтовых бумажек, которые я за него заплатил. Я представил себе лицо Сьюзен, когда она развернет пакет. Отнесу ей сейчас, решил я, и стал подниматься по лестнице, держа небольшой плоский сверток за спиной.

Комната Барбары была крайняя на лестничной площадке, комната Гарри — рядом с ней. Я остановился и приотворил дверь. Барбара крепко спала, обхватив руками медвежонка. Стараясь не шуметь, я затворил дверь.

Я еще продолжал улыбаться, когда из спальни до меня долетел голос Сьюзен. Это меня не испугало, как прежде когда-то: Сьюзен часто разговаривала, вернее, лепетала что-то во сне. Я уже взялся было за ручку двери, когда снова раздался ее возглас:

— Милый, милый…

Потом я услышал мужской голос. Я затаил дыхание, но они там не слышали ничего. Я стал медленно спускаться с лестницы. Мои ноги ступали бесшумно по ковру, но если бы даже на мне были солдатские сапоги и я громыхал бы ими по железу, те, наверху, все равно не услышали бы ничего.

Гостиная показалась мне странно чужой, когда я вернулся туда. Всю мебель словно подменили за эти несколько минут, пока меня здесь не было. В спертом воздухе стоял невыносимый удушливый запах турецкого табака. Я хотел было распахнуть окно, но удержался. Они, конечно, не услышат, но рисковать не стоило.

Я налил себе большой бокал виски и сел в кресло в углу. Они не сразу меня заметят, когда спустятся вниз. Но, может быть, лучше снова подняться наверх? Навалиться как следует плечом, и задвижка на двери отлетит — если только они побеспокоились запереть дверь. Одного хорошего пинка в низ живота будет достаточно, чтобы уложить Марка на месте. Если мне повезет, я не убью его, но он едва ли будет этому рад.