В этот вечер Егор обрел верных друзей.
IV
Ромка и Гномик в день ухода Егора сходили на место старой стоянки. Везде возле деревьев валялись кучи лесного хлама — следы наводнения. Мальчики сняли с веток просушившиеся одеяла и нашли две ложки.
Но не это обрадовало Гномика. Он нашел свою коробку с масляными красками и цветными карандашами. Она оказалась в одной из куч, которую они разрыли в то памятное утро после потопа, но нижний слой листьев не перевернули как следует. Ну как же не смеяться и не радоваться! Правда, коробка была раздавлена камнем и два карандаша сломаны пополам, а один тюбик с белилами раздавлен, но это сущие пустяки.
Гномику очень не терпелось взяться за карандаши. Как хорошо, что у него сохранилась книжка с бланками боевых донесений! Едва только они возвратились и Ромка принялся готовить обед, как Гномик отошел в сторону, сел на камень и принялся зарисовывать скалу с пещерой.
Ромка рубил дрова и, увидев, что Гномик рисует, возмутился.
— Как! — сказал он. — Я, главнач КЭПСа, готовлю обед, потому что ты не умеешь, а ты, вместо того чтобы помогать мне, лодырничаешь, рисуночки делаешь!.. А ну-ка, иди работай! — И он отобрал у Гномика карандаши.
Дров было достаточно, и все же Ромка, чтобы занять Гномика, послал его за дровами. Гномик не стал спорить и собрал большую кучу дров, дня на три.
На второй день Ромка и Гномик пошли в яблоневый лес. Ромка выбирал яблони со сладкими плодами и обвязывал стволы этих яблонь травинками — «перевяслами».
Гномик удивлялся уменью Ромки почти с одного взгляда выбирать деревья со сладкими яблоками.
— Опыт и практика, — твердил Ромка, отмечая деревья. — Я еще на Кавказе научился. С меченых яблонь не трогай яблоки: это мои.
— А где мои? — спросил Гномик.
— А какие выберешь. Только, чур, моих не трогать. Вечером охотники не возвратились. Мальчишки долго ждали их.
Утром Ромку и Гномика разбудил Барс. Он вбежал в пещеру и тронул их своим носом.
— Пошел вон! — презрительно крикнул Ромка. — Пошел вон, дармоед!
Пес опустил хвост и, понурив голову, медленно вышел из пещеры.
— Как тебе не стыдно, Ромка! — запальчиво крикнул Гномик.
— Он самый настоящий дармоед, а не добытчик! — еще больше разозлился Ромка. Ему самому стало стыдно за свои слова, но, раз начав ссориться, он уже не умел остановиться.
Егор вошел, удерживая обеими руками что-то лежавшее поверх рюкзака у него на спине. Он сбросил ношу на пол.
— Кабан, кабан! — радостно закричал Гномик. Ромка вскочил, подбежал и вскрикнул:
— Ребята, что это?
— Иди посмотри-ка, Гномик! — весело позвал Егор.
— Это керпек чешен, — сказал Асан входя.
— Да это дикобраз, настоящий дикобраз! — воскликнул подбежавший Гномик.
— Как дикобраз! Откуда дикобраз?
— Ну да, дикобраз, — сказал Егор. — Это его иглу мы нашли в кучах мусора после потопа, и Гномик уверял, что это вязальная спица. А «керпек чешен» не название кишлака, а так киргизы называют дикобраза.
Вошел Топс с тяжелой ношей на плечах. Асан услышал последние слова Егора и несколько раз повторил: «Дикобраз».
— Эх, и завтрак же у нас будет! — воскликнул Топс, бросая убитого кабана на землю.
То же сделал и Асан.
Все принялись с увлечением готовить завтрак.