— Ломайся, но зачем ты Барса оставил голодным! Что он тебе плохого сделал?
Ромке было стыдно за свою горячность, ему было жаль Барса, о котором он забыл в пылу спора, но ложное самолюбие и на этот раз помешало ему признать свою вину.
— Подумаешь! — нарочито небрежным тоном сказал Ромка. — Топс еще сварит!
— Нет, не буду, — решительно отказался Топс.
— Ты сам сваришь, — тоном, не допускающим возражения, заявил Егор.
— А кто меня заставит, если я не хочу! — вызывающе крикнул Ромка. Он покраснел и обиделся еще больше.
— Твоя совесть, — ответил Егор. — Ты за парашютиста ножик от майора получил, а кто обнаружил парашютиста? Барс! А кто помог поймать парашютиста? Тоже Барс. За что же ты его обижаешь?
— На, на, на! — закричал Ромка, швыряя Барсу свои лепешки. Он был вне себя. В глаза мальчикам он не смотрел.
— Напрасно, — сказал Егор. — А что ты сам будешь есть?
— Не твои продукты. Здесь есть и моя часть риса, соли и сахара.
— А мы тебе не будем варить, раз ты такой! — с упреком сказал Топс.
— Подумаешь! А я вот возьму и уйду от вас!
— Чего ты шумишь, чего ты в бутылку лезешь? Разве я не правду сказал? — спросил Егор.
— А вот и уйду!
— Ломается! — сказал Гномик, глядя в землю.
— Упрашивать поперечных не будем! — отрезал Топс.
— И уйду! — крикнул запальчиво Ромка. — А без меня вы путь в Пчелиный город на Ореховом холме не найдете. Еще как попросите!
Егор насмешливо свистнул.
Ромка со злостью глянул на Егора, побежал к шалашу и сдернул с него одну плащ-палатку. В шалаше он взял ружье и патроны, свою ложку и одеяло и потребовал, чтобы сейчас же и ни минутой позже ему выделили его часть продуктов.
— Ты что это, неужели в самом деле уходишь? — удивленно спросил Егор.
— Пусть! — шепнул Топс. — Он передумает.
— Пока давай полкотелка рису, столько же муки, соли и сахару, — сказал Ромка, — а потом я приду и доберу остальное.
— Нет уж, пожалуйста, все сразу забирай, — сказал Топс.
— Ах, так! Ну давай все!
Топс неторопливо перемерил котелком все запасы и выделил Ромке четвертую часть.
— А в чем варить будешь? — лукаво спросил Гномик. — Чугунный котелок не разобьешь на части, а в кулаке не сваришь. Так как же, а?
— А котелок? — сказал Ромка.
Глаза всех остановились на фронтовом котелке Егора.
— Ладно, бери, — сказал Егор, морщась будто от боли: ему была неприятна вся эта глупая ссора. — Только не потеряй.
Ромка молча запихал вещи и продукты в рюкзак, а Топс и Гномик стояли рядом и лукаво переглядывались с видом заговорщиков, хорошо знающих, чем все это кончится.