— А повидло, а фруктовое вино, сушка, пастила? Там все можно сделать, — напомнил Егор.
— Такие капиталовложения не предусмотрены по смете. Такие работы не предусмотрены по годовому плану. А когда для дохода колхозу наш заведующий ларьком Пханов просит Василия Александровича и Искандера дать в продажу большие орехи — за них дают большие деньги, — Искандер говорит «нет». И тогда получается сальдо не в нашу пользу, и тогда бухгалтер тоже имеет право сказать «нет». Вот я и говорю «нет». Зачем мне брать на свою голову еще двести гектаров лесо-сада? Кто будет вести учет? Хоть Туйгун и написал, а я не могу выписать продукты для похода пионеров.
— Нет, дадите! — рассердился Егор. — Это большое государственное дело.
— С — меня хватит учета и расчетов по колхозному производству! — закричал Абдулла.
— А где документ на двести гектаров орехового и яблоневого леса? — сердито спросил Егор.
— Кому он нужен?! В этих лесах собирали урожай все, кто хотел.
— И портили и ломали деревья! — воскликнул Егор.
— Это не мое дело, — сказал Абдулла. — Теперь ореховые совхозы есть. Пусть занимаются этим. И если председатель Туйгун помогал Искандеру, это была его ошибка.
— Но ведь Василий Александрович и Искандер делают чудеса, — возразил Егор: — они заставляют даже дуб родить орехи.
— Нет, не чудеса! — еще более визгливо запротестовал Абдулла. — Два года назад сюда приезжал один очень ученый человек, большой профессор. Он ругал Василия Александровича. «Разве, — говорил этот профессор, — всякая там обработка, полив, внешние условия делают сорт? У меня, — говорит, — есть такое лекарство…» — Абдулла потер лоб и взялся пальцами за нос. — Не помню сейчас… «…Помажу, — говорит, — дерево, и другой сорт получается». Бот это чудо! Он говорил: «За деревом ухода не надо, только собирай урожай, а твой, — говорит, — знахарь хочет воспитать растения уходом. Тогда и рук в колхозе нехватит. Отвечать придется».
— Сам знахарь этот ваш профессор! И вы не имеете права задерживать пионеров, я председателю жаловаться буду! — сердито сказал Егор.
— Нет, с меня довольно лесо-садов, и я не буду говорить с тобой, мальчик! Я вижу, здесь целый заговор против сметы колхоза. Нет, это не твое дело, и я не буду говорить с тобой!
Егор пробовал возражать и попросил бензину для движка. Счетовод сказал, что бензина нет. Егор вспомнил рассказ Асана о большом складе Пханова, где было все, начиная с дефицитных стройматериалов до бензина. Он попросил счетовода дать бензин с этого склада.
— Нет такого склада, мальчик, и ты мешаешь мне работать.
Асан вызвался показать склад. Абдулла совсем рассердился и, вызвав кладовщика, выбранил его за «болтливость» и за то, что тот натравил на него какого-то мальчишку. Мало Искандеру трех опытных участков в садах и виноградниках. Мало уже пяти гектаров сделанных лесо-садов, так нет, они хотят еще сделать лесо-сад возле Зеленой лаборатории, на земле, не отведенной в вечное пользование, и требуют бензин для опытов!
— Пасека в горах — это колхозное дело, а окультуривание — дело совхозов. А вы хотите всучить колхозу договор на сбор дикорастущих! На свою работу колхозников еле хватает!
— Мы будем облагораживать леса! Пионеры будут работать! — вмешался Егор.
— А где план и смета на облагораживание? — не сдавался Абдулла. — Это дело Витаминпрома, Лены Чукмасовой. Иди и договор с ней заключай, она нанимает ребят на сбор дикорастущих! — сказал счетовод Егору и нетерпеливо махнул рукой, чтобы ребята уходили.
Мальчики не двинулись с места.
— Значит, документа не отыщете? — сурово спросил Егор.
— Сколько раз тебе повторять, мальчик! — возмутился счетовод.
— Нам нужен центнер бензина для движка, иначе погибнут опыты, — повторил Егор.
— Зачем еще эти незапланированные опыты, не предусмотренные по смете?
— Вот возьмите-ка, это от Пханова, — сказал Егор и подал Абдулле записку, которую сжимал все время в кулаке.
Счетовод поднял брови, нахмурился, недоверчиво взял записку, внимательно прочел ее три раза и, пожевав губами, кратко сказал:
— Половину дам.
— Давайте все, — настаивал Егор.
— Что ты меня учишь! — закричал взбешенный Абдулла. — Видишь? — Он дрожащими руками взял бумажку и поднес к глазам Егора.
Но Егор не знал, а Абдулла не мог ему объяснить, что раз Пханов расписался с особой закорючкой на конце, значит надо дать половину.
— А где бочка с бензином? — спросил Егор в тревоге, как бы счетовод не передумал и не пришлось итти разыскивать.