— О Боже… — прошептала она. — Пожалуйста, забудь все.
Взгляд вновь выражал тревогу.
Но я уже не мог остановиться.
— Я крайне сожалею о случившемся. Мне не хотелось обижать тебя и причинять боль. Мои чувства… черт, что я говорю? Хочу, чтобы ты знала…
Выражение недоумения.
— Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что сожалеешь о моем поступке?
— Нет, о том, что я сделал. Как обошелся с тобой.
— А что такого ты сделал?
— Что? Мне казалось, я обидел тебя. Когда мы были вместе в постели…
Она приложила руку ко рту и согнулась, как будто я ударил ее в живот.
— Суфи, ты в порядке?
— В порядке? В порядке?
Она упала на снег.
Я не понимал, что происходит. Потом увидел смущение на ее лице. В то же время мне показалось, что девушка вот-вот засмеется.
Суфи протянула руки, и я помог ей подняться. Она прижалась ко мне.
— Ты не обидел меня, — прошептала любимая.
— Но как же… кровь?
И тут до меня дошло. Теперь наступила моя очередь смущаться. Как мало я знаю женщин. Ну и болван.
— Но почему ты убежала? — спросил я. — Я так беспокоился. Думал, что причинил тебе большой вред. Считал тебя… девственницей. Мне казалось, я дефлорировал…
— Я не девственница, — заявила она самым серьезным тоном. — У меня было два любовника. Тебе просто хочется считать меня ребенком. Да, вела я себя по-детски. И стыдилась случившегося. В принципе я знала, что менструация на подходе. Только не хотелось уходить: так хорошо и тепло было в твоей постели. А потом началось. Извини. Ты, конечно, испугался. Тебе стало противно.
— Ты не понимаешь, как я счастлив! — воскликнул я. — Однажды я сильно обидел девушку и больше не желаю никому приносить вреда. Ты не можешь ни испугать меня, ни внушить мне чувство отвращения. Я люблю тебя всю, каждую твою частицу.
Мы целовались на вершине холма, покрытого снегом. Мороз усиливался. Наша кожа пахла свежестью и небом. Открыл глаза и увидел, что Суфи смотрит на меня. Натянул шапку с кисточкой ей на глаза и опять начал целовать.
— Все равно вижу тебя, — прошептала она.
Тогда я приложил руку к ее глазам.
— Пора показать тебе, как нужно пользоваться этими штуковинами, — сказал я наконец, беря в руки подносы.
И сел на картинку, изображавшую жирную курицу. Мои колени доставали до самых ушей.
— Лет тридцать не катался с горок. Тогда подносы были куда больше.
Прежде чем я как следует уселся на поднос, он начал скользить вниз по дальнему склону, у подножия которого росли деревья. Попытался тормозить ногой и в результате полетел головой в сугроб. Встал, выплевывая изо рта снег. Поднос оказался тридцатью ярдами ниже.
— Весьма элегантно, — заметила Суфи, сидя на вершине.
— Перестань смеяться. — Я начал взбираться наверх. — Теперь твоя очередь.