— Суфи уже встала?
— Она на кухне.
— Можно мне поговорить с ней?
Энджи с удивлением взглянула на меня:
— А почему нет?
Я смутился.
— Мне просто казалось, я должен уточнить. Может, она слишком занята.
— Что-то случилось?
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто так. Суфи сегодня не в себе.
— Она что-нибудь говорила?
— Мне — ничего. Послушай, что происходит, черт возьми?
Не знаю, почему — полагаю, причина кроется в странном психоанализе Габби и моей неудаче в постели с Суфи, а также в недосыпании и перепалке с Энджи, — только я не сдержался и вспылил. Более того, я был вне себя от ярости. К несчастью, гнев вылился на бедную Энджи, которая меньше других заслуживала подобного обращения.
— Какого дьявола? Кто здесь произносит такие грубые слова? Неужели нельзя прибегнуть к эвфемизмам, тупая деревенщина?!
На мгновение девушка потеряла дар речи, однако тут же собралась и стала готовиться к контрудару. Не стоило совершать ошибку. Миновав кухню, я поспешил прямиком к себе в комнату. Часы показывали семь. Не раздеваясь, лег на кровать и моментально уснул.
ГЛАВА 27
ВНИЗ С ГОРЫ
Проснулся через пару часов, чувствуя себя гораздо лучше. Габби сказал, что я грущу. Все же это не болезнь, а нормальное человеческое чувство. Вот депрессия встает высокой черной стеной, через которую нельзя перебраться: просто нет подходящей лестницы, чтобы преодолеть вертикальный подъем. А грусть скорее напоминает ровную местность, по которой вы любите прогуляться ближе к вечеру. Пейзаж вселяет меланхолию, однако не лишен некой прелести. К тому же, по мере того как вы продвигаетесь вперед, ландшафт постоянно меняется.
Я разделся и пошел принять душ. До меня доносились успокаивающие людские голоса: веселый говорок Энджи, лающий смех Нэша, оптимистические реплики Доминика. Перестали болеть зубы. А что же делать с Суфи? Впрочем, эту проблему можно решить. Надо только быть добрым, хорошим, внимательным, и все как-нибудь образуется. В отдалении мне виделась некая нравственная высота, к которой и следовало стремиться. Необходимо выйти на новый моральный уровень. Там я окажусь в безопасности.
Вошел в большой зал, где пахло беконом.
— Доброе утро, соня, — приветствовал меня Доминик.
Все, кроме Бландена, уже собрались за столом.
— Не в первый раз жаркое спасает мне жизнь, — заметил я. — Кстати, я пришел не последним.
— Да, — сказал Нэш, — где же старина Бланден? Обычно он встает довольно рано для толстяка.
Выглядел Ангус очень болезненно. Щеки и глаза провалились, будто какая-то невидимая сила вдавила их в череп. Настоящий труп. А ведь казался лихим парнем, подумал я и внутренне улыбнулся.
— Пусть понежится в постели, — благодушно ответил Габби. — Сегодня нам понадобится много энергии для последнего рывка. Будет чем заняться. У меня такое чувство, что мы еще по-настоящему не попрощалисьс Домом. Он заслуживает хорошего пинка под зад.
Казалось, лишь один Симпсон не принимает участия в общем веселье. Луи как-то странно смотрел на Габби, будто его слова пришлись не к месту.
Я обратил внимание на отсутствие еще одного персонажа.
— Не один только Родди отлеживается с похмелья, — проговорил я, глядя на Дома. — Монти тоже где-то отсыпается?
Я полагал, что наш общий друг отзовется и отпустит шутку по поводу собаки, однако он лишь коротко ответил на мой вопрос:
— Монти убежал.