Услышав это, Костя Борисов, пересевший на парту к Мишке Сперанскому, закричал через весь класс:
— Не ври, Синица! Он случайно открыл челюсть, а твой Званцев его и тюкнул.
Серёга подошел к своей парте и сказал Борисову:
— Ну-ка, Кобра! С моего места, как с соленого теста!
— Извини, пожалуйста, Иванов, — ледяным тоном сказал Мишка. — Мы с Костей решили сесть вместе. Он уступил свое место Синицыну, а ты, если хочешь, можешь устроиться рядом со своим другом Верезиным.
— Ты что, — спросил Серёга, — опупел?
— Ты ошибаешься, Гуреев, — не обращая на него внимания, оказал Сперанский. — Геннадий Николаевич никогда не зазнается. Конечно, он не слабее вашего Званцева.
Серёга стоял, исподлобья глядя на Мишку. Потом он полез в карман и, достав два обломка расчески, положил их перед Мишкой.
— Она немного сломалась, — сказал он мрачно. — Извини, я после склею.
— Я сам склею, — сказал Мишка. Он полез в портфель. — Кстати, возьми свой транспортир.
— У меня две твои книги, — сказал Серёга. — Я завтра принесу.
— Пожалуйста, — сказал Мишка. — А я принесу твою дрель. Кстати, насчет футбола, — добавил он. — Я думаю, лучше, чтобы его заканчивал ты.
— Сам заканчивай.
— Я им больше заниматься не буду.
— И я не буду.
— Как хочешь, — сказал Мишка. — Но я его тебе отдаю.
Торопливо достав из портфеля картонную папку, он положил ее на край парты. Серёга сейчас же передвинул ее на середину. Мишка толкнул ее так, что она упала на пол.
— Чего ты кидаешься? — возмутился Серёга.
— Я с тобой не хочу разговаривать, — сказал Мишка. — Убежать из патруля, по-моему, мог только подлец.
Сергей побледнел и сказал сквозь зубы:
— Может, выйдем?
Мишка заколебался. Потом он усмехнулся и сказал:
— Тебе, кажется, известно, Иванов, что из-за таких вещей я никогда не дерусь. Мы тебя обсудим на комсомольском собрании.
Мишке явно хотелось подраться. Но он считал, что есть вопросы, которые неправильно решать кулаками.
В следующую секунду Серёга, наверное, начал бы драку. Но Кобра поспешно вскочил и, оттирая его, сказал мне:
— Гарька, ты вчера правильно говорил, что Геннадий Николаевич — неопытный педагог.
(Вчера, возвращаясь из секции, мы долго обсуждали нашего классного. После того как Званцев побил его, мы окончательно разочаровались в Геннадии Николаевиче.)
Я понял, что Костя хочет предотвратить драку, и с охотой поддержал его.
— Посудите сами, ребята, что он за педагог! — сказал я. — Окончил школу, а в какой вуз идти — все равно. Поскольку он все-таки спортсмен, его приняли в педагогический. Могли принять и в медицинский.
— Дурак! — с раздражением сказал Мишка.