Андрей пожевал губами, вздохнул и начал:
— Тригонометрические функции угла…
— Говори громче, — сказал Геннадий Николаевич.
— Тригонометрические функции угла, — чуть громче повторил Синицын. — Угла… угла…
Несмотря на трагизм ситуации, я невольно усмехнулся. Очень уж Андрей напоминал сейчас испорченный патефон.
Серёга, делая вид, что подпирает подбородок, показал Синицыну кулак. Он сделал это зря. Андрей шмыгнул носом и окончательно замолчал.
— Итак, Синицын, — сказал Геннадий Николаевич, нервно посмотрев на директора. — Синус — это…
— Синус — это… — тупо повторил Синицын.
— Отношение, — грозно подсказал Геннадий Николаевич.
— Отношение… отношение…
— Противолежащего катета…
— Противолежащего катета…
— К гипотенузе, — сказал Геннадий Николаевич, заметно теряя терпение.
— К гипотенузе, — уныло повторил Синицын.
— Так, — сказал Геннадий Николаевич, с отчаянием посмотрев на директора. — Молодец!
— Так, — по инерции повторил Синицын и покраснел.
Вдруг Серёга поднял руку.
— Что тебе, Иванов? — мрачно спросил классный.
— Геннадий Николаевич, — вскочив, заявил Серёга. — Я вас забыл предупредить: Синицын у нас вообще двоечник.
Геннадий Николаевич секунду рассматривал Серёгу, будто любовался им.
— Спасибо за информацию, — язвительно сказал он. — Садись! — Он снова повернулся к Андрею. — Синицын, что такое котангенс?
Андрей умоляюще уставился на кого-то из ребят и пробормотал:
— Сейчас…
В классе стояла абсолютная тишина. Было отчетливо слышно, как скрипят модные, остроносые ботинки Геннадия Николаевича, который расхаживал от окна к двери. Вдруг мы услышали тихий, осторожный шепот:
— Прилежащего к противолежащему…
Я оглянулся, ища глазами негодяя, который не мог подождать с подсказками до следующего урока. Но шепот тотчас утих. По лицам ребят невозможно было угадать, кто нарушил порядок. Однако Вячеслав Андреевич, когда я встретился с ним взглядом, укоризненно покачал головой и показал глазами на Гуреева.
— Котангенс, — повторил у доски Синицын, жалобно глядя на Сашку. — Котангенс — это прилежащего… сейчас…
— Что сейчас? — страдальчески спросил Геннадий Николаевич.
— Прилежащего… — промямлил Синицын.
Сашка Гуреев, делая вид, что изучает свою тетрадь, проговорил вполголоса: