— В данной обстановке допустимым решением было вывести модуль на границу зоны устойчивой радиосвязи и продвигаться дальше одновременно с центральным модулем, следующим на указанной дистанции, образуя непрерывную цепочку контакта от человека до компьютера турболета.
— То есть ты следил за мной, да?
— Да.
— Ну, тогда пошли обратно.
Мы быстро добрались до расщелины, которую модуль изящно перепрыгнул.
Развернувшись, он выстрелил в меня тросиком. Что-то щелкнуло, и я не успел моргнуть глазом, как оказался на поводке у робота, очевидно, сговорившегося с моим скафандром.
— Как это понимать, Роб?! — возмутился я, едва не задохнувшись.
— Человеческое существо в процессе преодоления препятствия может получить травму, угрожающую его жизни. Чтобы этого избежать, применяется страховка.
— Сколько раз просил предупреждать?! Если ничего срочного, отсчитывай три секунды и, вообще, спрашивай мое мнение! А если я испугаюсь, поскользнусь и упаду в пропасть?
— Вероятность такой реакции для твоего сознания пренебрежительно мала по сравнению с вероятностью игнорирования предупреждения, что чревато летальным исходом.
— Ты хочешь сказать, что я не стал бы ждать три секунды, а перепрыгнул бы так?
— Именно, Пол.
— А если я прикажу не страховать меня?
— Я выполню твой приказ.
Удовлетворенно крякнув, я разбежался, перепрыгнул трещину и еще раз похвалил себя за перенастройку обуви, она совершенно не скользила, несмотря на гладкость льда. Выразительно посмотрел на автокарабин, в который, по воле Роба, перед прыжком вделся трос. Снова раздался щелчок, и меня освободили.
В сопровождении модуля я вернулся на базу и решил вздремнуть, покуда не появятся с докладом его братья, наши профессиональные отшельники, модули «А», «B» и «C».
С козырька у противоположной стены свешивались и поблескивали длинные тонкие сосульки, совсем как зимой на Земле. Я шел, следуя указаниям навигатора, с каждым шагом спускаясь все глубже и глубже, чтобы в конечном итоге выйти на поверхность. Таков кратчайший из вариантов пути, просчитанных роботом.
Первого автономного путешествия трех модулей не хватило, чтобы найти выход. Пришлось посылать их снова и снова, перемещая базу, прежде чем это дало результат — слишком разветвленной и запутанной оказалась система пещер. Я так устал ждать и шататься по подземельям, что лишь кивнул Робу, когда он, наконец, сообщил, что цель достигнута: модуль «А» обнаружил не слишком удобное, но все же место, где можно вылезти на поверхность — дыру в потолке очередной полости, распахнувшейся для нас аж на двадцатиметровой высоте.
Не могу сказать, что испытал радость. Флегматично отметил про себя: «Отличная работа, нашли дыру; и впереди ждет еще одна отличная работа — дойти до этой дыры, вылезти из нее живым и вытащить оборудование; а там опять понадобится отлично поработать — установить радиомаяк и дождаться спасателей, несмотря на самум».
Ни малейшего сомнения в том, что пыльная буря не утихла за время моих подмарсовых блужданий, у меня не возникало. И я не испытывал иллюзий, будто подняться со дна пещеры на два десятка метров, опираясь только на разреженный воздух — тривиальная задача.
Лабиринт имел несколько уровней, соединенных наклонными ходами, щелями, вертикальными колодцами. Огромные колонные залы, поросшие ледяными кристаллами, в некоторых местах — до непроходимости, чередовались с узкими лазами и маленькими однообразными гротиками, на смену которым приходили истинные шедевры марсианских глубин, например, впечатляющее произведение хаоса — гигантская полость, внутри которой словно бы взорвался морской еж. Стены, округлый пол и потолок буквально нашпигованы толстенными прозрачными иглами, каждая около метра в диаметре. Модуль пауком прыгал по ним, перебегая с кристалла на кристалл, но второго выхода так и не нашел. Не представляю, в результате чего образовалась эта штука, какой геологический процесс ее породил.
И сосульки… Я заметил их недавно, раньше не было. Похоже, давление и температура воздуха с глубиной выросли настолько, что капельки воды успевают конденсироваться и стечь по потолку, не замерзая и не испаряясь сразу.
Вокруг стало больше камня — не смерзшегося песка, засевшего уже в печенках, а настоящего монолитного песчаника, известняка, мергеля, доломита и аргиллита, знакомых по Земле. Конечно, отличия были. После исследования минерального состава эти породы назовут иначе, с марсианским привкусом. Но суть не изменится.
Осадочные карбонаты и сланцы, в том числе метаморфизованные, указывают на долгую геологическую историю, связанную с глубоким морем. Известняки и доломиты откладываются далеко от берега, где растворенная в воде известь или остатки организмов с карбонатным скелетом осаждаются, постепенно скапливаясь на дне. Ближе к берегу в них добавляются мельчайшие частицы глин, микроскопические крошки разрушенных минералов, приносимые течением рек, ил. Еще ближе глины начинают преобладать, постепенно переходя в песок, причем, чем дальше в море, тем более мелкозернистый откладывается материал, а вдоль полосы прибоя — крупно перемолотый щебень, окатанный в гальку.
Имея полную геологическую карту, можно установить границу и глубину древнего моря, периоды его наступления и отступления, выраженные в движении береговой линии. А определив возраст пород, можно разложить эти события по стратиграфической шкале, то есть по времени. Когда-нибудь планетологи так и поступят, и я надеялся приложить руку к этому процессу, но сначала нужно было выбраться отсюда.
Привал сделал в небольшом живописном гроте, стены которого напоминали пупырчатую жабью кожу, прикрытую полупрозрачной завесой ледяных сталактитов и сталагмитов, сросшихся в тонкие узловатые колонны. Потолком служила доломитовая плита, из трещин в ней свисали ряды чистейших сосулек. Грязно-желтый лед покрывал пол, весь в гладких ямках, словно вылизанный языком неведомого зверя.
Роб с единственным модулем остановился следом за мной, остальные бегали по окрестностям как авангардные и фланговые разъезды, в стародавние времена прикрывавшие движение армии. Правда, сейчас они никого не прикрывали, а лишь картировали систему пещер, отмечали изменение влажности, температуры и давления, записывали видео.
— Сколько нам еще до выхода? Округляй до часа.
— Прогнозируемое время в пути равняется тридцати шести часам.
— Это с учетом отдыха?