— Зашел облегчиться, чего тут такого.
— Если только не поцапался со стариком.
— Исключительно гнусная личность. Надеюсь, мы больше его никогда не увидим.
— Кого?
— Старикана… Как ты его назвал — Петтифер?
— Педигри.
— Ах, Педигри… Мерзость!
— Наверно, стоит пойти поглядеть…
— На что?
— Может быть, он…
Эдвин потрусил по лужайке к туалету. Сим остался ждать, чувствуя не только нелепость происходящего, но и отвращение, словно мяч в его руках был какой-то пакостью. Он соображал, что делать с мячом, и воспоминание об опрятном старике с его отвратительными склонностями заставило его поморщиться про себя. Он попытался думать о чем-нибудь чистом и приятном, вспомнил дочурок Стэнхоупа, таких милых, таких благовоспитанных! Что за удовольствие было следить, как они растут; но сколь бы женственны они ни стали, ничто не может быть обворожительней детской хрупкости, той красоты, от которой хочется плакать… Конечно, из них не вышло то, что должно было выйти, но в этом столько же вины Стэнхоупа, сколько их собственной, а ведь Софи и сейчас осталась такой симпатичной и дружелюбной… Доброе утро, мистер Гудчайлд, как поживает миссис Гудчайлд? Да что вы говорите! Да, сестренки Стэнхоуп словно освещали Гринфилд своим ореолом!
Эдвин вернулся.
— Его нет. Исчез.
— То есть ушел. Не преувеличивай. Там, среди лавров, есть выход на дорогу.
— Их обоих нет.
— Что же мне теперь делать с мячом?
— Я думаю, оставить пока у себя. Вернем при следующей встрече.
— Ладно, мне пора.
Они вместе зашагали к воротам по гравийной дорожке, но не прошли и пятидесяти ярдов, как Эдвин остановился.
— Это было где-то здесь.
— Что?
— Забыл? То, что я видел.
— А я — не видел.
Но Эдвин не слушал его. У него отвисла челюсть.
— Сим! Я все понял. Да-да, все сходится! Я продвинулся на шаг к полному пониманию… если не того, кто он такой… то того, что он делает, и как делает… Этот мяч, пролетевший мимо или насквозь… Он пропустил его. Он зная, что это не тот мяч.
ГЛАВА 13
Рут капризничала. Такого с ней почти никогда не случалось, ибо в целом она была женщиной рассудительной; но сейчас она простудилась и лежала в постели с температурой. В магазине по мере надобности оставалась хозяйничать девушка. Сим нервничал, когда оставлял ее одну, но ему то и дело приходилось носить наверх горячее питье и уговаривать Рут выпить его. Всякий раз как он поднимался к ней, его задерживали ее капризы. Она лежала на своей половине двуспальной кровати, где поколение назад были зачаты их дети. Ее глаза были закрыты, лицо блестело от испарины. То и дело она начинала бормотать.
— Что ты сказала, дорогая?
Бормотание.
— Я принес тебе попить горячего. Может быть, сядешь и выпьешь?