— Что, босс, вы тоже не прочь развлечься?
Поравнявшись с ним. Красный какое-то мгновение безучастно смотрел на него, а потом, размахнувшись, ударил в живот.
— Заткни свою мерзкую пасть! — рявкнул он и ногой распахнул дверь.
Я переступил через рухнувшего гангстера, который судорожно хватал ртом воздух, и вошел внутрь. Я увидел длинный стеллаж с лодкой, к которому был привязан человек, раздетый до пояса. Голова его свешивалась на грудь, а на плечах и шее было множество следов от ожогов. Что это Хауптхэндлер, можно было только догадаться, так как побои обезобразили его лицо до неузнаваемости. Рядом стояли двое, не обращая на своего пленника никакого внимания. Оба курили, у одного из них я заметил латунный кастет.
— Где эта чертова бабенка? — заорал Красный. Один из мучителей Хауптхэндлера небрежно показал пальцем через плечо.
— В соседнем отсеке, с ней сейчас мой брат.
— Послушай, босс, — он кивнул в сторону Хауптхэндлера, — этот тип, видно, не собирается говорить. Как скажешь, поработать с ним еще немного?
— Оставьте этого ублюдка в покое! — заорал Дитер. — Он ничего не знает.
В соседний отсек свет совсем не пробивался, и глазам требовалось время, чтобы привыкнуть к темноте.
— Франц! Где ты, черт тебя дери?
До моего слуха донесся слабый стон и одновременно пыхтенье, кряхтенье, пока наконец не проступила вся картина в полном объеме: необъятных размеров мужчина со спущенными до лодыжек брюками, склонившийся над обнаженным женским телом, привязанным к перевернутой лодке лицом вниз.
— Поднимайся, мразь, ублюдок! — завопил Красный.
Мужчина, чья фигура по объемам и очертаниям сильно напоминала рундук, на приказ никак не отреагировал несмотря на то, что Красный повторил его снова, наклонившись прямо над ухом этого упрямца.
Франц не собирался останавливаться, закрыв глаза и в истоме склонив свою голову на плечо. Его неимоверных размеров пенис входил и выходил из анального отверстия Греты Пфарр почти конвульсивно, а колени были согнуты так, будто он оседлал лошадь, которая давно убежала из-под него.
Красный со всего размаха ударил его сбоку по голове, но с таким же успехом он мог стукнуть локомотив. Тогда он выхватил пистолет и выстрелил, почти не целясь.
Франц, как стоял, подогнув ноги, так и свалился. Теперь он напоминал затухший вулкан: из его головы струился дымок, отдающий запахом бургундского вина, а его пенис, находившийся все еще в состоянии эрекции, упал набок, словно грот-мачта корабля, разбившегося о скалы.
Носком ботинка Красный оттолкнул тело в сторону, а я стал отвязывать Грету. При этом Красный то и дело поглядывал на глубокие полосы на ягодицах и бедрах Греты — ее наверняка били коротким хлыстом. Грета совсем закоченела, а запах спермы был, кажется, неистребим. Трудно сказать, сколько раз ее тут насиловали.
— Ну и мразь, до чего они ее довели! — почти простонал Красный. — Как я предъявлю ее Сиксу в таком виде?
— Главное, чтоб она была жива, — сказал я, снимая пиджак и расстилая его на земляном полу.
Я приложил ухо к ее обнаженной груди: сердце билось, но, хотя пульс еще прощупывался, она пребывала в глубоком шоке.
— Как? Дышит? — Красный в этот момент напоминал школьника, который беспокоится о своем любимом кролике. Я увидел, что он все еще держит в руке пистолет.
Вокруг уже теснились парни из «Германской мощи», сбежавшиеся на звук выстрела. Кто-то спросил:
— Он убил Франца?
А другой голос уже комментировал:
— В этом не было нужды.
И тут я понял, что сейчас нам придется туго. Видно, Красный так же оценил ситуацию. Он повернулся к своим:
— Эта женщина — дочь Сикса. Вы все его хорошо знаете. Он человек богатый и влиятельный. Я велел Францу оставить ее в покое, но он не стал меня слушать. С нее уже достаточно, она и так чуть жива. Он мог убить ее.
— Ты не должен был стрелять, — послышался голос.
— Не должен был. Слышишь? — присоединился к нему другой.
— Ты мог бы ударить его кулаком.