Мартовские фиалки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он остановился прямо передо мной, и я взглянул на него с такой свирепостью, которая испугала бы и медведя: терпеть не могу, когда глубокой ночью кто-то пристает ко мне на пороге моего дома.

— Я его брат. А самого Гюнтера сейчас нет в городе. — Человек широко улыбнулся. Я тоже почувствовал, что этого господина таким образом не проведешь.

— Господин Гюнтер, частный сыщик? Мой хозяин хотел бы побеседовать с вами. — Он показал на большой «мерседес». — Он ждет в машине. Я говорил с вашей консьержкой, и она утверждала, что вы вот-вот должны вернуться. Это было три часа назад, так что нам пришлось тут дожидаться вас, и довольно долго. А дело действительно срочное.

Я посмотрел на часы.

— Послушайте, дружище, сейчас без двадцати два, и меня совсем не интересует то, что вы хотите мне предложить. Я устал, а кроме того, сильно пьян, и единственное, о чем я сейчас мечтаю, — это завалиться в постель. Мое агентство — на Александрплац. Так что буду признателен, если завтра вы туда зайдете.

Молодой человек с располагающей свежестью в лице и цветком в петлице загородил мне дорогу.

— Мы не может ждать до утра, — сказал он, а затем победно улыбнулся. — Пожалуйста, поговорите с ним. Всего одну минуту, я вас очень прошу.

— Поговорить? С кем? — Я все еще недоумевал.

— Вот его визитная карточка.

Он протянул мне карточку, и я тупо уставился на нее, словно это был лотерейный билет, которому обеспечен выигрыш. Молодой человек наклонился и прошептал:

— Доктор Фриц Шем, немецкий адвокат. «Шем и Шеленберг», Уинтер-ден-Линден, 56. Это респектабельная фирма.

— Не сомневаюсь, — ответил я. — Но чтобы адвокат из такой фирмы ждал меня в это время суток? Вы думаете, я верю в сказки?

Тем не менее я пошел за ним к машине. Шофер открыл дверь передо мной. Я поставил ногу на подножку и заглянул внутрь. Человек, от которого исходил запах одеколона, наклонился ко мне, но я не смог разглядеть его лица — оно оставалось в тени. Когда он заговорил, его голос прозвучал холодно и неприветливо.

— Это вы — Гюнтер, сыщик?

— Да, это я. А вы, должно быть, — я сделал вид, что читаю карточку, — доктор Фриц Шем, немецкий адвокат?

Я произнес «немецкий» с неприкрытым сарказмом, поскольку терпеть не мог это слово на визитных карточках и вывесках, так как знал, что люди таким образом подчеркивали свою расовую благонадежность. Кроме того, оно здесь было совершенно излишним, поскольку евреям юридическая практика запрещена. Я никогда не написал бы на своей карточке «немецкий частный детектив». Это было бы все равно что написать «лютеранский частный детектив», или «антисоциальный частный детектив», или «овдовевший частный детектив». Хотя на самом деле я и то, и другое, и третье. Правда, в церкви я теперь бываю довольно редко. Должен признаться, что среди моих клиентов много евреев, и это очень выгодные клиенты. Они платят сразу, а проблема у всех одна и та же: люди ищут своих пропавших близких. Впрочем, и результаты поисков всегда одни и те же. Тело, выловленное из канала Ландвер и попавшее туда по милости Гестапо или штурмовиков. Одинокий самоубийца, найденный в гребной лодке в Ванзее. Или имя в списке отправленных в концлагерь. Вот почему мне не понравился этот адвокат, немецкий адвокат.

Поэтому я сказал:

— Послушайте, господин доктор. Как я только что объяснил вашему человеку, я устал и так много выпил сегодня, что забыл о том, что у меня есть управляющий в банке, который заботится о моем благосостоянии.

Шем опустил руку в карман пиджака, но я даже не шевельнулся, настолько уже был вымотан. Однако из кармана он вытащил бумажник.

— Я навел справки и выяснил, что на вас можно положиться. Вы нужны мне на пару часов, за которые я заплачу вам двести рейхсмарок, что соответствует вашему заработку за неделю. — Господин доктор положил бумажник на колени и вытащил оттуда два синих банкнота, сделать это ему было не так-то просто, поскольку он оказался одноруким. — А потом Ульрих отвезет вас домой.

Я взял деньги.

— Черт возьми! Я ведь собирался лечь в кровать и поспать. Но, кажется, это придется отложить. — Мне пришлось наклониться, чтобы сесть в машину. — Поехали, Ульрих.

Ульрих захлопнул мою дверь и занял место шофера. Рядом с ним сел тот самый молодой человек с пронзительно свежим лицом. Мы двинулись в западном направлении.

— Куда мы едем? — спросил я.

— Вы все узнаете в свое время, — ответил Шем. — Хотите выпить? А может, закурить? — Он открыл ящик с напитками, который выглядел так, будто его достали с затонувшего «Титаника», и предложил коробку с сигаретами: — Это американские сигареты.

Я закурил, а от напитков отказался: когда тебе ни за что ни про что отстегивают двести марок, надо иметь свежую голову.

— Не будете ли вы так любезны поднести мне огонек? — попросил Шем, вставляя сигарету в рот. — Единственное, что мне не удается, это зажигать спички. Я потерял руку, когда Людендорф бросил нас на штурм Льежской крепости. А вы были на передовой?

Голос у него был мягкий, и говорил он вежливо, даже вкрадчиво, почти растягивая слова, но тем не менее в интонации проскользнул отзвук металла, и я подумал, что такой голос может заставить человека наговорить на себя черт знает что. С таким голосом можно сделать блестящую карьеру в Гестапо. Я дал ему прикурить, закурил сам и откинулся на спинку сиденья.

— Да, я был в Турции.

О Боже, сколько людей — и так неожиданно — заинтересовались моим военным прошлым! Может, мне стоило обратиться с прошением насчет заслуженной награды, какого-нибудь «Значка ветерана»? Я выглянул в окно и увидел, что мы приближаемся к Грюневальду — лесному массиву по берегу реки Хафель в западной части Берлина.