- Нет.
- Почему? - Де Кейзер был удивлен, это отчетливо читалось на его лице. - Ты отказываешься от хорошего шанса выбиться в люди?
- Да, отказываюсь. Я хочу жить спокойно, Йенс. Меня тошнит от приключений, заговоров, интриг и прочего дерьма. Я хочу спокойно спать и спокойно ходить по улицам. Мне надоело оглядываться через каждые пять секунд, чтобы проверить, не подкрадывается ли ко мне сзади какой-нибудь молодец с ломиком или кинжалом. Молодость ушла, и мне хочется тишины и покоя.
- Какая ужасная глупость! - Де Кейзер почесал ногтем кончик носа. - Ты ведь не понимаешь, от чего отказываешься. Года через два я обещаю тебе должность эксперта-супервизора, а еще через пару лет...
- Прости, Йенс, но я не изменю своего решения. Ты предложил, я ответил. Наверное, мне пора идти.
- Погоди. Сейчас ты услышишь то, что тебя наверняка удивит. Я, конечно, был уверен, что ты согласишься. Почти уверен. Но я неплохо знаю твой характер, и потому понимал, что ты можешь и отказать. Поэтому у меня есть еще одно предложение. Никаких обязательств перед моим ведомством, никакого риска и долгих дальних командировок, а по выполнении работы - очень хорошие деньги. Две тысячи гиней.
- Йенс, боюсь, что ты уже знаешь мой ответ.
- Погоди, не спеши. Ты в курсе, что наш сиятельный принц Дагоберт женится?
- Это знают все. Ну и что?
- Мы все были в шоке, когда принц объявил о своем решении посвататься к дочери императора - в хорошем смысле слова, конечно. Видишь ли, наш милый принц заядлый охотник, и до недавних пор его не интересовало в этом мире ничто, кроме охоты. Весь его дворец в Эдельгаре сверху донизу завален капканами, силками, арбалетами, рогатинами, смрадными чучелами разных тварей, которых его высочество прикончил. Из-за этих милых сердцу принца трофеев во дворце его высочества воняет, как в лавке кожевенника или меховщика. Но это полбеды - гоняясь по лесам и полям за оленями и волками, Дагоберт совершенно не обращал внимание на прекрасных дам, и потому добегался до того, что в двадцать девять лет оставался холостяком. Но вот случилось чудо - год назад принц побывал с рабочим визитом в столице империи и увидел там Алисию, старшую дочь императора Бриссимуса Герценийского. Если я что-нибудь знаю о любви, Бере, то это любовь - страстная, безумная. И вот ведь какое дело: принцессочка тоже запала на нашего юного зверолова. Полгода они обменивались любовными письмами, а потом принц сделал мамзельке официальное предложение. Император, конечно, немного потянул резину, но дал, в конце концов, согласие на брак. И вот все счастливы, и наш двор активно готовится к помолвке. Но есть несколько щекотливых моментов. - Де Кейзер помолчал. - По слухам, при императорском дворе не все довольны решением императора отдать дочь за Дагоберта.
- А причем тут я?
- Погоди, я еще не закончил. У императора четыре дочери, а по закону в Империи наследует меч, а не кудель. Это значит, что наш юный Дагоберт, став императорским зятем, автоматически наследует трон империи. Это произойдет даже в том случае, если остальные дочери императора счастливо выйдут замуж - ведь Алисия старшая из сестриц, следовательно, став ее мужем, Дагоберт получает безусловную примогенитуру. Словом, для нас это отличный вариант, а для империи, как я понимаю - не очень.
- Это политика, а в политику я не лезу. Себе дороже.
- Тебя и никто не просит этого делать. Я всего лишь хочу, чтобы ты присмотрелся к одному человеку и помог ему. Его зовут Роланд Вестерик, и он твой будущий шеф.
- Роланд Вестерик? Я никогда о нем не слышал. Кто он?
- Он займет место профессора Бенедиктуса на кафедре, куда ты поступил на работу.
- Ах, вот как! - Бере понял, что сейчас услышит что-то очень важное. - Теперь понятно, почему Ван Затц был так немногословен. Вы решили посадить на место Бенедиктуса своего человека.
- Не говори чепухи, - Де Кейзер потянулся за бутылкой. - Вестерик не имеет к моему ведомству никакого отношения. Он такой же чокнутый книжный червь, как и старый Бенедиктус, только молодой. Его страсть - все эти пыльные траченные молью пергаменты и таблички, над которыми он готов сидеть день и ночь. Однако он очень талантлив, и потому место Бенедиктуса сразу предложили ему. Кто предложил, не спрашивай, это совершенно не относится к делу. Но кандидатура Вестерика устроила всех. Это хороший выбор.
- Скажи мне, Йенс, - Бере слегка улыбнулся. - А если я приму твое первое предложение и соглашусь поступить на работу в ваш оккультный отдел?
- Превосходно. В этом случае я завтра же выплачу тебе тысячу гиней подъемных и дам первое задание: работать у Ван Затца вместе с новым вторым лектором.
- Вот теперь мне все понятно, - Бере вытер губы накрахмаленной до хруста салфеткой и с сожалением посмотрел на опустевшую тарелку. - Ты с самого начала собирался предложить мне эту работу, Йенс. Начал издалека, но в итоге выложил на стол свои карты. Не понимаю, чего ты добиваешься.
- Я хочу порядка и спокойствия в государстве. Хочу, чтобы ты на старости лет получал приличную пенсию, а, засыпая, не боялся, что утром тебя разбудит доносящийся с улицы крик герольда, вещающего о начавшейся войне. - Де Кейзер постучал ногтем по своему бокалу. - Давай выпьем за то, что мы поняли друг друга.
- Я ничего не стану обещать.
- И не обещай, будь ты проклят! Мне надо одно, чтобы ты помог парню освоиться в университете. Надеюсь, такой пустяк не страшит твою трепетную, преждевременно состарившуюся душу?
- Ну, хорошо, - примирительно сказал Бере. - Я попробую что-нибудь для тебя сделать.
- О боги, неужто я это услышал? - Де Кейзер в показном ужасе закатил глаза. - Вредный ты человек, Беренсон. Из-за твоей вредности у тебя однажды будут большие проблемы. Твое здоровье!
- Я полезный человек. И я очень ценю свой покой и то маленькое счастье, которое у меня есть. Ты обещал мне мясо для грифона.
- Будет тебе мясо. И если тебе надо, могу ссудить тебя деньгами, - де Кейзер бросил на стол кошелек. - Сто гиней для начала. В счет будущего жалования. И попрошу тебя: сделай так, чтобы Вестерик ни в коем случае не догадался, что это я тебя попросил присмотреть за ним. Малый обидчив и мнителен, как истеричная барышня. Я бы не хотел, чтобы он отказался от твоих услуг.
********************
К ночи стало холоднее, начался снегопад. Фонари на площади перед кафедральным собором едва просвечивали сквозь летящий снег. Площадь была пустынна, даже постоянно ошивающиеся тут нищие ушли в тепло. Бере запахнул поплотнее плащ, надвинул на глаза шляпу и не спеша направился к центру площади.