Навстречу бежали с копьями ратники, но их вернули на поле для многотрудного и скорбного дела: князь Серпуховской всем живым повелел стать на костях...
Когда перевалили через Красный холм, в лица ударило тяжёлым запахом смертного поля. Отовсюду слышались стоны, что-то шевелилось порой в еле видимых горах трупов. Далеко-далеко, на левом берегу Дона, где накануне стоял шатёр великого князя, были видны костры — то гости-сурожане, Тимофей Весяков и сотоварищи, успели взгнести огонь. Теперь им предстояло разнести по миру, как и мыслил великий князь, весть о победе на Куликовом поле.
24
Ночь опустилась на поле Куликово — небренное поле Руси.
Туман наполз от Непрядвы, от Дона, клубился в свете смоляных светочей, и пахли те светочи Русью, деревней, избами, до которых уже не дойдут их хозяева. Сквозь туман пробилась и на всю ночь окрепла крупная, слезой дрожащая звезда.
Елизар услышал какие-то голоса. И был ещё звон. Он тёк над полем, печальный, непорочно-чистый, будто родился над самой его головой, а не был принесён от походной часовни. А может быть, он опускался с тех неимоверных и непостижимых высот — оттуда, где светит и дрожит одинокая звезда? Он хотел подняться, но боль в боку и плече оборвала снова его сознанье. Он забредил:
— ...и кончина мира грядёт... и восстанет язык на язык... по прошествии семи тыщ лет — второе пришествие...
Его услышали!
Чьи-то руки нащупали его тёплое тело, вынули из-под холодных.
Елизар пришёл в себя и попросил пить. Его отнесли на две сажени, но чистого места не было, и положили снова на мёртвых.
— Не зрел ли великого князя, жива али мертва? Елизар хотел снова подняться и указать рукой на край дубравы, где он видел Дмитрия при последнем наступлении кашиков, но застонал и не смог этого сделать.
Над ним склонились, приподняли, повернули лицом туда, куда косил он глазами — к Зелёной дубраве. Елизар вымолвил тихо:
— По краю дубравы зрите... Древо срублено над ним... Тамо Великий князь...
Его тут же бросили и устремились к дубраве, только светочи качались вдали да тихо плыл колокольный звон...
Елизар лежал, спокойный и благодарный людям за то, что подходили к нему. "Скоро принесут пить..." — подумал он с надеждой. И ещё вдруг подумалось ему о том, что скоро он увидит Москву, туда приведут его дочь Ольюшку, и они вместе пойдут к вдове Захария Тютчева. Малыш Захария снова будет тянуть к нему ручонки, а мать... Она будет плакать по убитому, омрачать красивое лицо слезами... но малыша к нему на руки пустит. Пустит! И розовощёкий курчавый отрок снова потянется губёнками к застёжке на его рубахе... Не на этой, изрубленной, окровавленной, а на другой... Но блаженную картину смели кашики — снова ринулись на него плотные ряды... оскаленные, бешеные лица... И молнии, молнии... Короткие, смертоносные молнии сабель... Молнии...
Снова послышались голоса.
— Пить! — что было сил прокричал Елизар, но крик этот вылился в слабый стон.
— Помним! Помним! Спасибо те, человече, нашли великого князя! Жив!
Голоса и шаги отдалились, и над полем остался лишь всё тот же тихий колокольный звон, да жалобный голос всё звал и звал в ночи:
— Ванюшко-о!
И снова колокольный звон подтвердил простую и радостную мысль: Русь жива!
ХРОНОЛОГИЯ ЖИЗНИ И КНЯЖЕНИЯ
ДМИТРИЯ ДОНСКОГО
1350 год
12 октября — родился великий князь московский и владимирский Дмитрий Иванович Донской.
1359 год
Умер Иван И Иванович красный, великий князь владимирский и московский, отец Дмитрия Донского.
1362 год
Московские воеводы, взяв князя Дмитрия, его брата Ивана и Владимира Андреевича Серпуховского, выступили против суздальского князя Дмитрия Константиновича. Жители княжества не поддержали своего князя, и это позволило князю Дмитрию без сопротивления занять город и утвердить за собой великокняжеский стол.
1363 год
Князь Дмитрий Иванович летом выехал во Владимир, там он принял ордынских послов, отблагодарив их за привезённую грамоту на великое княжение и вернулся в Москву.