Высокое напряжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что-нибудь слышали ночью?

— Машина чуть не столкнула дом, — сказала молодая женщина, лет тридцати — тридцати пяти, с румянцем во всю щеку.

Старуха добавила:

— Я спала крепко, но проснулась от шума. Смотрю, невестка сидит на моей постели, вся трясется. Окна были закрыты, так что мы не видели машину. Она ревела страшно и, как лошадь на току, кружила перед домом. Потом ударила в стену. Мы закрылись одеялом с головой и больше ничего не слышали.

Хаиткулы попросил разрешения пройти в другую комнату, где жила молодая женщина. Ничего примечательного он там не увидел. «Мог быть здесь хромой?.. Вроде бы ничего мужского нет, да и в окно ему не выбраться…» И все же он почувствовал настороженность, с какой держались обе женщины, особенно молодая.

Милиционеры вышли из дому. Хаиткулы думал: «Что-то им известно. Но что?.. Что?»

Товарищи их ждали. «Да, умер от внутреннего кровоизлияния, вызванного сильным ударом массивного предмета; по-видимому, ударом радиатора в грудную полость».

ШОССЕ ЧАРДЖОУ — АШХАБАД

Нелегко вести порожнюю машину по заснеженной дороге, усеянной островками гололеда. На большой скорости и днем-то есть риск перевернуться, а ночью, да еще с погашенными фарами?.. Не отчаяние ли гнало эту машину, которая пролетела по ночному Чарджоу, и никто не заметил ее, потому что шофер выбирал самые темные, самые безлюдные улицы?

Машину бросало из стороны в сторону, баранка вырывалась из рук шофера, но он упрямо гнал подальше от города. Наконец резко вывернул руль вправо, машина на той же скорости пролетела за ближайший бархан и ткнулась в глубокую рытвину. Шофер заглушил двигатель, вышел из кабины, прислушался… Потом сорвал с машины номер, достал канистру с бензином. Поплескал из нее на крышу и внутрь машины.

Опять постоял не двигаясь и прислушиваясь. Кругом царила тишина.

Наклонившись, стал снятым с машины номером счищать свои следы. Вынул из кармана газету и спички. Газету смял, поджег и кинул под машину. Пламя занялось.

Он пошел к дороге, разбрасывая за собой снег, придавленный его ногами. Пламя даже издалека обдавало его жаром. Он двигался все проворней и проворней, пока не вышел на шоссе. Когда раздался взрыв, он и не вздрогнул. По шоссе направился в сторону Ашхабада. Один раз оглянулся, бархан закрывал место пожара, лишь зарево виднелось над ним. Он отбросил в сторону ненужный теперь номер, не таясь, быстро пошел вперед, зная, что свежий снег надежно укроет его следы, а утром шины грузовиков сотрут их навсегда. Оглянулся еще раз, когда был далеко, — кроме белой мглы, ничего за собой не увидел.

ЧАРДЖОУ

«Счастье с несчастьем смешалось — ничего не осталось» — эту пословицу народ придумал о судьбе таких людей, как Ханум Акбасова. Несчастливые дни начались для нее с момента, когда оставались считанные минуты до взлета самолета, который должен был увезти Мегерема в Махачкалу. Когда он спросил у инспектора, взявшего чемодан: «Я могу уйти?» — и как ни в чем не бывало отошел от нее, как будто камень лег на ее сердце. Что это? Предательство?.. Но возвращались в город они все-таки вместе, в одной и той же милицейской машине. Они ни о чем не говорили, но за эти двадцать минут дороги от аэропорта она пришла в себя. «Семь раз отмерь — один отрежь». Она успела двадцать раз отмерить и отрезала наверняка, когда их выводили из машины:

— Я виновата, что не сдала золото государству. Зачем вы привезли сюда этот труп? Он всегда был плохим помощником. Собиралась показать ему монеты и не успела. Откуда ему знать, что в чемодане!

Мегерем это слышал и во все дни допросов твердил одно и то же: «Не имею никакого понятия, что мне хотела передать бывшая супруга». Следствие не могло доказать его участие в махинациях бывшего директора винозавода, и суд освободил его из-под стражи.

Дело о хищениях на винозаводе было завершено. Открытым оставался вопрос о золоте и драгоценностях, обнаруженных в чемодане Акбасовой.

Она твердила: монеты нашла во время разборки их старого дома. Увидела в груде мусора старинный кувшин, вытащила его с мыслью: «Если клад, сдам государству». Но в кувшине ничего не было. Недавно переезжала на новую квартиру, захватила кувшин с собой — все-таки сувенир! Стала чистить его, выскользнул из рук и грохнулся об пол — покатились монеты. Оказывается, они были замурованы в днище. Она никогда в жизни не видела столько золотых монет, испугалась, подумала, что фальшивые — понесет в банк, а там засмеют. Опозорилась бы… Решила: «Пусть полежат, а вот приедет Мегерем, ему покажу». Хоть и развелись, но все-таки близкий человек, поможет разобраться.

…Бекназар вышел из городского автобуса. Взглянув на номер, прибитый к столбику калитки, он постучал. Залаяла собака, но никто не вышел на стук. Он постучал сильней, из калитки высунулась старуха в длинном халате.

— Кто вам нужен? — Голос был недовольный, но, увидев перед собой незнакомого человека, старуха повторила вопрос с некоторой заинтересованностью. — Кто нужен? Они на работе.

— Все равно. Можно и Ахун-агу, и тетю Мериам… или Меджи-агу. Он, наверное, придет домой обедать?

— Не знаю. Если нет Меджи-аги, то есть его мать.

Теперь она даже настойчиво стала приглашать Бекназара в дом, ей хотелось узнать, кто же это интересуется ее сыном.

Пока она накрывала на стол, Бекназар познакомился с целым табором ее внучат. Еще не приступив к чаепитию, Бекназар рассказал старой женщине, кто он.

— Вах! — Она схватилась за щеку, словно у нее сразу заболел зуб. — Ахун-ага за чужим добром не охотник, у него все есть и все честно нажито. Меджи такой же человек. Мериам-джан тоже довольна всем. Вот мое богатство, мое сокровище. — Она погладила самых маленьких по головам. — Если что сказали про нас, это поклеп. И вся родня наша состоит из честных людей…

Бекназар не поспевал за ней и не сразу втолковал, зачем пришел сюда.

— Дом Мегерем-джана? Этот дом у меня перед глазами как наяву. Вон ту мою внучку видите? Она родилась, в понедельник на рассвете, а дядя Мегерем ломал свой дом в тот же день утром.

— Девочке, наверное, пять лет?

— После Нового года будет шесть.