— Гарагол-ага, не слышали: к нему за последние месяц-два кто-нибудь приезжал?
— Почему не слышал… Совсем недавно приезжали к нему двое из Ашхабада, пересчитали баранов и уехали.
— Саран не сказал, кто приезжал?
— Сказал, что поступило на него заявление, приехали проверить… Мы и не спросили, кто и откуда приезжал, это его подпасок моему сказал, что были из Ашхабада «особенные люди».
— Кто мог приезжать из Ашхабада считать овец? Из министерства… из народного контроля? Разве колхоз не должен был об этом знать? И меня должны были предупредить.
— Мне он ничего не сказал… Может, подпасок больше знает?
Старый чабан остался на улице, а Талхат вернулся в кибитку. Присел на коврик, подпасок налил ему чай. Талхат пригласил его тоже выпить пиалу. Чтобы не обидеть гостя, тот присел рядом.
— Подпаски все время заняты делом или находят время поговорить друг с другом?
— Время бывает. Мы ведь рядом живем.
— Непонятно, почему Акы ушел в город… Если не было там неотложного дела, то это не очень хороший поступок, правда?
— Услышать о нем плохое не хочется, товарищ…
— Называй меня Талхат-ага.
— Талхат-ага, он был очень хорошим парнем.
— Верю. Только вот скажи, если он хороший парень, к тому же комсомолец, мог он оставить кош, не сказав ничего своему другу?
Подпасок держал пиалу в руках, но не пил из нее, молчал.
— Ты мог бы так поступить — бросить друга и уйти?
— Не мог бы.
— А он…
— Нет, он не бросил друга. Ему надо было идти.
— Одними словами никого не убедишь. Нужно доказать, что у него была важная причина бросить кош… Мы сейчас разыскиваем тех, кто замешан в преступлении. Если ты не поможешь, другой не поможет, мы не найдем их.
— А вы поверите мне?
— Поверю.
Подпасок посмотрел на дверь, на стены, словно у них были уши, понизил голос:
— К ним пришли гости…
— Овец пересчитывать?
— Нет, после тех. Акы утром пришел бледный как смерть. Говорит: «Я должен добраться до села, нужно разоблачить…» Так и сказал! Заторопился, а я не спросил, кого надо разоблачить. Помог ему собраться, потом вышли за барханы, он только одно мне сказал: «Скоро вернусь с людьми. Тогда обо всем узнаете». Очень спешил.
— Может, он не поладил с Саран-агой? Какие у них были отношения?
— Он уважал Саран-агу, как родного отца.
— Почему же, когда он к тебе пришел, ты ему не сказал, чтобы без ведома Саран-аги он ничего не делал? Растерялся?
— Это верно, почему же он не посоветовался с чабаном?.. Нет, без его ведома он ни одного шага не сделает, если только…