Ветер перемен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так, значит, его призвал в правительство и назначил министром не Гайдар? — удивился Артём Сергеевич и, вспомнив слова Максименко, добавил: — Разве министров могут назначить без его ведома?

— Ну почему же, без ведома? — снисходительно усмехнулась Вика. — Гайдар визирует все назначения. Но никогда не возражает. У него у самого положение очень шаткое.

Привилегии у министров России были не хуже, а пожалуй, еще и шикарней, чем в СССР. В том, что Ельцин полностью изменил своей прежней демонстративной борьбе с привилегиями, супруги Наумовы убедились при первом же посещении правительственного загородного поселка в подмосковной Барвихе. Каждому министру и его семье для отдыха был предоставлен двухэтажный коттедж с питанием и обслугой за казенный счет.

— Сюда приезжают обычно на выходные, чтобы подышать свежим воздухом и на прогулке пообщаться с коллегами-министрами, — добродушно поведал им Николаев, в честь дня рождения которого они собрались. — Такое общение на природе, а не в служебной обстановке очень помогает в работе.

— Но некоторые живут здесь постоянно, так как до центра всего полчаса езды и Рублевское шоссе — правительственная трасса, — дополнила его Вика. — Может, и мы к ним присоединимся. Дом очень удобный. Хорошо бы мама согласилась здесь хозяйничать! Тогда бы мы уж точно сюда переселились.

Глядя на ожившее после длительного траура лицо старшей сестры, Артём Сергеевич порадовался. Лёля вновь выглядела довольной и жизнерадостной. Как видно, ее счастливая звезда не закатилась. Теперь она была тещей министра правительства России.

Внезапное возвышение Викиного мужа было для Наумова, пожалуй, единственным светлым событием того времени. С учреждением новой фирмы взамен лопнувшей ничего не вышло. От бесплодных попыток реализовать свой проект, снова обратившись к верховной власти, он временно отказался, уповая на то, что в скором времени в стране все-таки должен восторжествовать обещанный народу демократический порядок, и тогда появится, наконец, стремление к благоустройству и процветанию общества.

— Народ поддержал Ельцина и избрал Президентом России, поверив обещанию поднять жизненный уровень. И он должен его выполнить! — убеждал Артём Сергеевич жену. — Хотя экономика в упадке, возможности для этого есть.

— Откуда им взяться? Ты посмотри, что делается! — понуро возразила Варя. — Крупные производства останавливаются, и люди не получают зарплату. Нет сбыта продукции, значит, не поступают и доходы в казну.

— Верно. Для перехода к рыночной экономике требуется время, — согласился Артём Сергеевич. — Однако есть другие источники пополнения казны и доходов населения. Их и надо использовать, пока не начнется подъем производства.

— У тебя, Тёмочка, какая-то новая идея? — недоверчиво взглянула на мужа Варя. — Думаешь, там, наверху, сидят дураки, а ты один умный? Полагаешь, им неизвестно то, что знаешь ты?

— Разумеется, им все известно. И мне непонятно, почему они не поступают как в других странах, — возмущенно сказал Наумов. — Почему не дадут гражданам долю доходов от природных богатств страны и продажи бывшей «всенародной собственности»?

Теперь Варя поняла, что он имел в виду, но с сомнением покачала головой.

— Ты надеешься, что ее честно поделят, и народу хоть что-то перепадет? Не будь наивным! Все растащат те, кто дорвался до власти, — мрачно предположила она. — Не знаю как, но население все равно обманут! В России вновь появятся баснословные богачи.

— Те, кто у власти, конечно же, отхватят себе жирные куски. Но Россия так богата, и «всенародная собственность» столь велика, что разворовать все невозможно! — возразил Артём Сергеевич. — Надеюсь, что Ельцин поступит по-совести. Какой-то процент доходов от природных ресурсов и приватизации имущества будут все же отчислять на счета российских граждан.

— И это существенно повысит уровень жизни граждан России? — недоверчиво посмотрела на него Варя.

— Еще бы! — убежденно ответил Артём Сергеевич. — Арабские шейхи платят своим гражданам лишь малую долю от добычи нефти, и те изначально нужды не знают. В России же и других богатств немерено.

— И правда, чем же мы хуже этих арабов? Почему наши граждане ничего не имеют от богатств, которые принадлежат всему народу? — возмутилась Варя. — Ельцин обязан восстановить справедливость, и наши люди будут жить лучше!

— Насколько я знаю, в Чехословакии уже ввели счета для граждан, на которые переводят полагающееся им от продажи бывшей соцсобственности, — не без зависти вздохнул Наумов. — И нам надо бы сделать то же.

Их надеждам и на этот раз не суждено было сбыться. Правда, Верховный Совет принял решение завести на граждан России приватизационные счета, но претворять его в жизнь не спешили. А на экспорте природных ресурсов спекулянты и аферисты всех мастей совместно с коррумпированными чиновниками делали баснословные состояния.

Среди этих нуворишей почему-то чаще всего встречались бывшие комсомольские, профсоюзные и партийные руководители. Делиться хоть частью своих доходов с народом, которому когда-то поклялись верно служить, они и не думали.

Глава 2

Парад суверенитетов

Взяв власть в свои руки, в упоении от победы, Ельцин благодушно бросил фразу, едва не ставшую роковой и грозившую окончательным развалом России. В нарушение Конституции и федеральных законов он публично разрешил всем главам краев, областей и автономных республик брать столько суверенитета, сколько те смогут «переварить».

Руководители регионов и президенты республик, входящие в Российскую Федерацию, немедленно воспользовались этим и устроили подлинный «парад суверенитетов». Республики стали принимать свои собственные «конституции», а края и области — местные законоположения, не соответствующие, а зачастую и противоречащие Конституции России.

Естественно, сразу подняли голову национализм и сепаратизм. Перестав подчиняться федеральным законам, такие большие республики, как Татарстан и Башкирия, по сути, стали государствами в государстве. А пришедший к власти в Чечне бывший советский генерал Дудаев дошел до того, что объявил о полной независимости от России.

— Не понимаю того, что делает Ельцин, его безответственности. Создается впечатление, что ему не жаль ничего из завоеванного предками, — возмутился при встрече с Наумовым Царев. — Кроме него, лишь Александр Второй продал Аляску. Но тому простительно — он присоединил к России Кавказ и большую часть Средней Азии. Даже грузин Сталин был предан России и собрал почти все потерянные ею земли. Не смог вернуть лишь Финляндию и часть Польши. А этот, — с досадой махнул рукой, — готов «за так» все разбазарить. — Царев был убежденным русским патриотом с монархическим уклоном и не скрывал этого, за что многие обвиняли его в национализме. — Ельцин ведет себя так, словно в его жилах не русская кровь, — гневно продолжал он, осуждая президента. — И если правда, что родом он из уральской деревни, то тогда объяснить это можно лишь его принадлежностью к масонам.

— Ты что же, Володя, веришь россказням о жидо-масонском заговоре, якобы задавшемся целью погубить Россию, — укоризненно посмотрел на него Артём. — Может, ты веришь и чуши о «протоколах сионских мудрецов»? Ты же без пяти минут доктор физико-математических наук!

— А как еще ты объяснишь то, что делает президент России? Ведь иначе, как предательством ее интересов, это не назовешь, — парировал Царев. — И в притче о сионских мудрецах что-то есть. Запомни — дыма без огня не бывает!

Убежденность старого друга граничила с фанатизмом, и спорить с ним было трудно. Но и промолчать Наумов не мог.

— Мне кажется, ты и сам не очень-то веришь этому. А если веришь, то жизнь докажет тебе, что ты ошибаешься, — спокойно возразил он. — Я объясняю непростительное транжирство Ельцина куда проще. Ему не по силам управлять такой огромной страной, и он сознает это. А для него главное — остаться царьком, хоть сократись Россия до одной Московии!