— Вполне, — авторитетно подтвердил лидер ДПН. — В награде не откажут из приличия, а в Академии его взгляды разделяет большинство. Наука сейчас в загоне. Поддержат из принципиальных соображений.
Все одобрительно зашумели, и Артём Сергеевич не стал перечить своим новым товарищам по борьбе, хотя понимал, что ими руководят не только уважение к нему и интересы дела, но и извечное для россиян пристрастие к халяве. Конечно, все понимали, что шумиху вокруг юбилея ученого можно использовать в целях пропаганды, но радовались и возможности хорошо погулять на общественный счет.
Следуя в сопровождении охраны к ожидавшей его машине, Наумов был преисполнен оптимизма. «Ну что же, как говорил Остап Бендер, лед тронулся! — радостно подумал он. — Наш народ начинает выходить из состояния политической апатии. Если так пойдет и дальше, и ДПН не свернет с намеченного пути, то победа не за горами. Россия возродится как великая, сильная и, главное, богатая держава. Наш народ обретет достоинство и заживет на зависть другим. Я верю, что рано или поздно так будет!
Эпилог
Воспоминания о прожитой жизни сильно утомили Артёма Сергеевича, и он почувствовал непреодолимую слабость. Дыхание было стеснено. Ему казалось, что вот-вот потеряет сознание.
«Да уж, ничего не скажешь! Насыщенной и бурной была моя жизнь, как, впрочем, и жизнь всего моего поколения, — подумал он, мысленно подводя ей итог. — Чего только не довелось пережить! И самую кровопролитную войну на своих плечах вынести, и строить коммунизм, и потом все разрушить. Быть свидетелем и участником великих исторических событий!»
Старый академик приоткрыл глаза и бросил угасающий взгляд в сторону окна, за которым ярко светило солнце.
«А жизнь продолжается, и, надеюсь, станет лучше. Может, новое поколение окажется счастливее нашего? Да, многогрешной была моя жизнь! Я совершал непоправимые ошибки. Не отдал должное, пока была жива, маме. Не послушав ее, женился и потерпел фиаско. Из-за гордыни потерял дочь, и на много лет затормозил научную карьеру, — с горечью вспоминал и перечислял он свои неудачи. — Но самой главной ошибкой, чуть не ставшей роковой, была та, когда поддавшись советам родных, едва не потерял Варю!»
Сердце Артёма Сергеевича снова пронзила боль, и дышать стало совсем трудно.
«Наверное, это — конец! — осознал он то, к чему уже давно был готов. — Я мог бы, наверное, прожить отпущенные мне годы лучше. Но одно утешает. Никогда и никому я не сделал подлости. Жизнь прожил честно…»
Это было последнее, о чем подумал академик Наумов.
Конец