Я не выдержал и захохотал, - мне, покровительство, Франция, которую британцы выгнали из половины колоний? Армию, которой бьют в Европе все, кому не лень? Ой, рассмешили, архиепископ, так рассмешили. Не говорите вслух такие вещи, монсеньер, может быть неудобно. Сколько войск сможет прислать сюда метрополия? Полк, два, три? Предположим, что пять полков направят сюда, это почти десять тысяч солдат. Так? Под Кампотом с тридцатью бойцами я разгромил двухтысячный отряд кхмеров. При этом ни один из моих бойцов не погиб. Сейчас на острове у меня в сто раз больше бойцов, что соответствует двумстам тысячам кхмеров. Согласен, французские войска отличаются от аборигенов в лучшую сторону, но не в двадцать раз, а?
- Ошибаетесь, год назад в Пондишери, на юге Индии, французская армия нанесла чувствительное поражение англичанам. - Вспыхнул архиепископ.
- И, что с того, лимонники уступили вам хоть одну свою колонию? Нет, и никогда не уступят. В лучшем случае, эта победа даст Франции возможность сохранить остатки колоний в Индии. - Я прошёлся по кабинету, - Тем более, на фоне боевых действий в Индии, мы с вами отлично понимаем, что на помощь туземному барону в дикую Юго-Восточную Азию отправят, в лучшем случае, батальон пехоты, с парой пушек. Нет, монсеньер, давайте разговаривать серьёзно, слушать сказки я буду в детской, с детьми. Сейчас в Юго-Восточной Азии нет армии сильнее моей, оружие у нас самое передовое, что-что, а военная помощь мне не понадобится.
- Мы можем помочь в установлении контактов в Европе, позиции Франции достаточно сильны в европейской политике. Моя страна может ввести баронство Беловодье в круг европейских игроков, ваш остров будет представлен в цивилизованных странах. Чего ещё больше?
- Вынужден вас огорчить, монсеньер, как раз европейская политика в ближайшие двадцать лет меня нисколько не интересует. Другое дело, страны Индокитая. Если Вы сможете помочь нам с установлением дипломатических отношений с Китаем, например, наш разговор мог быть более конструктивным. Но, как я понимаю, именно в Китае Ваши позиции недостаточно прочны. Тут, мне кажется, англичане смогут сделать гораздо больше.
Я вернулся на место и пару минут смотрел на лицо собеседника, менявшее цвет, с бледного до тёмно-багрового и обратно. Наконец, сжалился над архиепископом и успокоил его, искренне пытавшегося найти аргументы, способные заинтересовать меня. - Успокойтесь, монсеньер, я Ваш друг, и друг Франции. Но, моё баронство не азиатская провинция, и ничего стоящего предложить вы мне не можете. А, жаль. В сотрудничестве с европейскими странами, особенно с Францией, мы заинтересованы. Но, как равноправные партнёры, а не колония дикарей. Поживите, мсье де Беэн, в Невмянске неделю-другую, посмотрите, подумайте. Буду рад увидеть вас с реальными предложениями сотрудничества.
Простившись с архиепископом, я улыбнулся и подошёл к окну. Оттуда открывался великолепный вид на город, я смотрел на луковки церквей, но видел заводы, выпускающие рельсы, ружья, пароходы. После нашего возвращения, с учётом необходимости вооружения четырёх батальонов и перевооружения ветеранов, мы максимально развернули производство оружия. Для новобранцев и на продажу выпускали старые добрые "Луши", помповики ветеранов отправили в капитальный ремонт, с частичной заменой стволов. Трофейное оружие - мечи, копья, доспехи, удалось недорого продать представителям Нгуена Хэ, как и договаривались. Учитывая бартерный подход к торговле оружием, заводские склады были завалены слитками меди, олова, цинка, свинца.
Старые разбитые помповики и "Луши" переделали в разработанные за год ручные гранатомёты, с небольшой гранатой калибра тридцать миллиметров. Пороховой заряд гильзы обеспечивал дальность прямого выстрела гранатой двести метров, навесной стрельбы - до четырёхсот метров. Радиус поражения осколками такой гранаты был небольшой, не более пятнадцати метров, но сам факт взрыва многих пугал, заставляя думать о пушках. Сейчас сотня таких ручных гранатомётов проходила обкатку на китайском фронте, Палыч отзывался хорошо. Мелкой, очень мелкой серией, мы выпускали дальнобойные нарезные карабины, с дальностью прицельной стрельбы до восьмисот метров. Под них шли и оптические прицелы из петербургских поставок Желкевского. Он, в свою очередь, получил по сотне гранатомётов и нарезных карабинов для своей охраны.
Металлурги города Железного, что вырос на севере острова Белого, поставили выплавку чугуна и стали на поток, форсируя производство рельсов. Пленные кхмеры и английские моряки, не согласившиеся служить баронству во флоте, прокладывали рельсы с двух сторон, со стороны Железного и, доставленные морем - от Невмянска. Сормов, получивший материал в избытке, клепал паровые двигатели, по одному в неделю. Часть ставил на деревянные катера и корабли, их собирали в порту Невмянска, часть отправлял на заводы, остальные готовил под первые островные паровозы. Работа кипела, все стремились использовать длинный летний день на полную катушку. Аннамские корабли прибывали в порт еженедельно, сразу караванами. Наши рудознатцы уже работали в горах Аннама, разыскивая полиметаллические руды, в первую очередь меня интересовал вольфрам, я отлично помнил, что во Вьетнаме было крупнейшее месторождение вольфрама. Этот тугоплавкий металл нам требовался для производства резцов и, конечно, для развития лампочек накаливания и электротехники вообще.
На фоне резкого увеличения торговли с Аннамом, зашевелились европейские торговые кампании. Первыми ко мне пробились голландцы, с просьбой о строительстве фактории. Прикинувшись диким князьком, я удивлённо разводил руками, - Покупайте землю или берите в аренду, стройте склады, лавки, для этого не нужно моё разрешение.
- Нет, нам нужна именно фактория, где будут действовать законы Голландии, а доступ местных властей ограничен, - объясняли мне, непонятливому, опытные торговцы, упирая, что именно такие условия принесут моему баронству небывалое процветание.
- Конечно, я понимаю, посольство! - Продолжал играть я в глухие телефоны, - я рад приветствовать ваших послов, когда они прибудут? Обещаю, что посольство будет пользоваться правом экстерриториальности, как и наше посольство в Голландии.
- Что Вы, какое посольство? - Удивлялись моей наивности торговцы, - мы представляем торговую кампанию, никаких политических целей, только торговля.
- Хорошо, подведём итоги, - эта возня мне изрядно надоела, не политик я, инженер, - как только вы привезёте мне из Голландии разрешение на строительство там экстерриториальной фактории баронства Беловодье, и мои торговцы смогут открыть на вашей родине факторию, с правом торговли на территории Голландии любыми товарами, аналогичное разрешение получите и вы. Но, не раньше. До этого, торгуйте на общих основаниях.
Аналогичный разговор у нас получился с испанцами и французами, представителям англичан же я пошёл на встречу. Сами лимонники не рискнули заплывать восточнее Сингапура, отрядили своих представителей из Голландии. Так я и пошёл им навстречу, нет, не в строительстве фактории, тут меня не проведёшь. И не в покупке концессии или монополии на право торговли каким-либо товаром, как предлагали многие пронырливые купцы. Английским представителям я заявил, что поддерживаю британское законодательство, особенно Морской Акт, и присоединяюсь к нему, в отношении британских торговцев. Более того, с англичанами баронство будет строго придерживаться именно английских правил торговли, таможенного досмотра, ибо, как гласит английская же поговорка, "Закон суров, но это закон".
Тут же я уточнил, что к британским торговцам будет в обязательном порядке применяться карантин, при наличии больных людей на судне. Если при досмотре на корабле будет найден опиум, запрещённый к любому распространению в Беловодье, вся команда будет отправлена на каторжные работы, включая офицеров и пассажиров. Товар, не произведённый в метрополии, как требует Морской Акт, или, произведённый с нарушением авторского права, как, контрафактные консервы, запатентованные мной во всех европейских странах, будет немедленно конфискован. Любое сопротивление таможенному досмотру будет расценено нападением на власти, с соответствующей реакцией. Я упомянул малую часть требований, предъявляемых Морским Актом и английскими законами к иностранным торговцам. Но, сослался именно на них, благо Джон Уинслей подробно изложил в своих "мемуарах" основные торговые требования метрополии к иностранцам.
Напуганные такой отповедью англичанам, испанцы, голландцы и французы насторожились, опасаясь аналогичного подхода к ним. О факториях речи уже не шло, но, по здравому размышлению, мы с Палычем решили сблизиться с французами. Я пригласил к себе архиепископа Адранского, успевшего разобраться, что баронство достаточно технически развито, а в части оружия даст фору любому европейскому государству. Высказав несколько комплиментов католической церкви, плюнув немного на протестантов, я предложил монсеньору начать политическое и торговое сближение наших стран, России и Франции, здесь, на Дальнем Востоке. Понятно, я не мог рассказать священнику о предстоящей Великой французской революции, о том, что под шумок часть французских колоний захватят англичане, руками британской Ост-Индской кампании. Более того, я и не знал, какие именно колонии потеряют французы. В таких обстоятельствах мы с Палычем решили закрепиться, в первую очередь, в индийских французских колониях.
Об этом я и повёл речь с архиепископом. Стараясь выторговать самые необременительные условия допуска Беловодья и РДК на индийский рынок. Конкретных договорённостей, естественно, мы не достигли. Но, мсье де Беэн обещал приложить все усилия для заключения политического союза между Францией и Россией в освоении Дальнего Востока. А в качестве приманки, я предложил французам выстроить морскую базу с правом экстерриториальности на Итурупе и беспошлинную торговлю на пять лет в Беловодье. В обмен, архиепископ обещал согласовать допуск беловодских торговцев, со своей вооружённой охраной, в порты французских колоний в Индии, и, строительство там наших баз, то бишь, складов и лавок. Мне показалось, уезжал на материк священник весьма удовлетворённый возможными перспективами, поскольку о религиозных делах мы решили разговаривать после воплощения договора в жизнь. Видимо, до него ещё не дошла информация о заключённых Беловодьем договорах с Кореей, Аннамом, Японией, о запрете допуска на рынки этих стран европейских торговцев. Договора мы заключили давно, но, увы, в восемнадцатом веке скорость распространения информации и принятия должных мер ужасающе мала. До южных княжеств той же Японии запрет на торговлю с европейцами до сих пор не добрался.
Пока я пытался, в меру сил, заниматься политикой, население острова росло, не только естественным путём. Каждый месяц с материка прибывали десятки староверов-переселенцев, пробиравшихся на счастливый остров Беловодье. Новые родственники Володи Кожевникова, раскольники, наладили активную агитацию в Поволжье и на Урале. А "натоптанная" нами тропа, временами переходящая в наезженную дорогу, помогала беглецам от царского произвола и церковного принуждения, добираться до Белого Камня относительно быстро, за три-четыре месяца. Казахи Срыма Датова, глотнув пьянящий напиток победы, не успокаивались, продолжали выдавливать китайцев из Южного Казахстана. Естественно, они нуждались в поставках боеприпасов и оружия, а денег было маловато. Посему, приток пленных маньчжур, к которым нынче добавились уйгуры, не прекращался. За лето 1782 года на остров привезли более пятисот ремесленников и чиновников, многих с семьями. Профессия строителя и печника становилась самой популярной в баронстве, строительный бум не прекращался.
Из Японии, где наведение порядка шло тяжело, поступили новые заказы на ружья и патроны, в отсутствие денег, мы предложили покупателям расплачиваться молодыми юношами и девушками, по две пары за ружьё. Надо ли говорить, что сёгун выбрал такой способ оплаты, не раздумывая? Не прошло и месяца, как Невмянск принимал тысячу молодых парней и девушек, дружными рядами и шеренгами проследовавших к моему замку. Там их ждали свежевыстроенные казармы и наиболее продвинутые чиновники-японцы из прежней невмянской администрации, освоившие русский язык. После переписи новых граждан баронства и принесения вассальной клятвы, мужчины отправились помогать кхмерским и английским товарищам, строить железную дорогу, пока лето. Девушки так же занялись общественно полезным трудом на консервных и патронных производствах. Всем была поставлена цель скорейшего изучения русского языка, дававшая возможность сменить работу и начать получение заработной платы в серебряных монетах. До этого момента молодым гражданам Беловодья предстояло трудиться за еду, трёхразовую и обильную. При всех наших с Палычем завихах, направленных на улучшение условий труда и жизни рабочих, мы не упускали любых относительно законных возможностей снижения затрат на производстве. Между собой мы давно решили, что получать равную с русскими рабочими плату будут только те аборигены, что выучат русский язык, как минимум. За исключением специально приглашённых специалистов, разумеется.
Приятным открытием того лета стало обнаружение золота в Беловодье, пока рассыпного, но, с перспективой рудных залежей, как говорят старатели, "коренного золота". И тоже, как нарочно, в северной части острова, недалеко от города Железного. Эти новости заставили ускорить строительство железной дороги, расширять производство рельсов максимально быстро. К осени железнодорожная ветка соединила Невмянск с угольным разрезом, цена на уголь упала ниже стоимости дров. Правильно, дрова рубили свободные лесорубы, которым надо кормить семьи, а уголь добывали пленные кхмеры и англичане, которым хватало трёхразового кормления и тёплой одежды по сезону. Да, ещё затраты на инструмент и конвой, однако, в сумме всё позволило снизить стоимость угля до минимально выгодного.
Первые паровозы на острове мы пустили в начале октября 1782 года, причём, сразу пять штук. Два работали в порту, перевозили грузы от причалов к складам. Три, более мощных, занялись исключительно доставкой рельсов на строительство дороги, на обратном пути вагоны грузились углём. Учитывая, что подшипниковый завод, с помощью рабочих с материка, наладил выпуск продукции, была надежда на относительную долговечность подвижного состава железной дороги. Сормов, по моему заказу, к весне разрабатывал мощные двигатели повышенного ресурса, для установки их на новые морские пароходы. При участии английских моряков, вернее, плотников и корабелов из пленных экипажей, отданных в помощники нашим петербургским мастерам, на верфи заложили три огромных, по нашим меркам, парохода. Водоизмещением в триста тонн каждый, с перспективой установки четырёх гаубиц на вращающихся платформах. Как вы хотели, полученный за Кампот выкуп должен работать на благо производства, а не лежать в сундуках.
На остатки выкупа оружейники обещали к весне изготовить два десятка гаубиц с противооткатными устройствами, сорок миномётов и тридцать пятидесяти миллиметровых пушек, простых, без противооткатников. Благо, средств и рабочих рук для производства снарядов было в избытке. Впервые за многие годы, мастера не испытывали нехватки рабочих рук. Возникли ожидаемые проблемы с поставками селитры, основного компонента для производства пороха и других взрывчатых веществ. В портах южного Китая и Кореи мы закупали всё больше селитры. С помощью айнов удалось отыскать и добыть несколько тонн гуано из пещер, однако, со временем, нехватка селитры могла серьёзно сказаться на производстве боеприпасов, количество которых росло в геометрической прогрессии*. Пока же, в города пошли молодые айны, в Невмянск - понятно, рядом два города, занятых разделкой китов и консервным производством. Не всем нравится подобная работа, да и соблазнов в портовом городе много. Но, почему айны из соседних родов стали проситься на работу в мастерские Железного, я не мог понять. Пока Федот Чебак не объяснил,
- Там, на севере, бедность айнов, по нашим меркам, ужасная. Кроме одежды из шкурок, да полуголодного существования на рыбе и мясе, никаких внешних признаков цивилизации нет. Представляешь, Викторыч, японские торговцы и айнские кузнецы, драли за каждое железное изделие в прямом смысле, три шкуры. Обычный нож из плохонькой стали меняли на три собольих шкуры. С началом работы плавильных мастерских, цены на железо упали на порядок, да ещё торговцы, которые завозят айнам ткани, украшения, посуду и сладости! Сам знаешь, мужчине немного надо, зато, ради жены и детей, человек пойдёт на многое. Торговцам на севере я запретил брать в уплату за товары меха, кроме соболя. Только деньги, исключительно наличные, никаких кредитов.
- Понятно, соболя на всех не хватает, а носить красивые платья и покупать сахар хотят все. - Я продолжил идею Федота, - а деньги северные айны могут заработать только в городе Железном. Туда молодёжь и потянулась. Отлично! Через год-другой, когда желающих станет много, а рабочих мест в городе не будет хватать на всех, начнём вербовать молодёжь на строительство нового города, в центре острова.
- Зачем?
- Расположим там все закрытые производства, радиотехнику, двигатели внутреннего сгорания, большую химию, давно мечтаю заняться химией вплотную. Но, это через год или два, не раньше. Сейчас не осилим, нет квалифицированных кадров. - Я прошёлся по кабинету, где мы сидели. - Кстати, когда ты займёшься освоением курильских островов? Самое время оставить там смену из японцев-рабочих, придать нескольких переселенцев, пусть учат русский язык, рыбу ловят, солят её. За острова будем держаться, там и северные Курилы начнём осваивать. Надо подобрать, на одном из островов, место для перевалочной базы для наших кораблей в Америку и Командорские острова.
- Не рановато, ли? - Удивился Палыч, приехавший на неделю из действующей армии, привыкнув к моей осторожности, он молчаливо наблюдал за нашим разговором с Федотом, - нам бы лет пять сил поднакопить, чтобы прийти в Америку всерьёз и надолго.
- Нет у нас этих пяти лет, Шелихов на следующий год поплывёт на Аляску, ты знаешь. Пока мы решили не вмешиваться. Думаю, между острогами Шелихова и испанскими владениями в Калифорнии, найдётся достаточно места для постройки наших крепостей. Пока русские не наладили с тамошними испанцами тесных контактов, есть время закрепиться, желательно ближе к испанцам, в районе будущего Сан-Франциско. Именно там ближе всего золотые россыпи и серебряные руды. Людей у нас достаточно, японцы, айны. За зиму отстроятся, на консервах продержатся, разведают обстановку. А весной вышлем роту тех же кхмеров с золотоискателями на восток, в горы, примерное расположение золотых россыпей мы знаем, на горных реках к востоку от северных испанских поселений.
- Слишком неопределённо, как-то, - скривился Федот, - при таких ориентирах золото можно десять лет искать.