- Кажется, ничего не забыли, и то сказать, к этой войне Беловодье готовилось лет десять, все мелочи были выверены давно, ещё с Андреем. - Ещё раз проговаривал ситуацию Палыч, - Всё-таки, удачно получилось с сегодняшним покушением. Завтра радио и газеты сообщат всем о тяжёлой болезни Ивана Невмянова, пусть англо-японо-китайский триумвират порадуется. Скорее всего, эта информация станет катализатором начала боевых действий. Не зря две английские эскадры второй месяц курсируют вдоль китайского побережья, а британские батальоны высадились на Малаккском полуострове. Сингапур они пока не вернули, завязли в боях с повстанцами, хорошо работают наши военные советники. Калькутту мы проморгали, её англичане захватили лихим десантом, беловодцы еле успели вывезти оборудование и товары. Но, не надолго, пусть Камбоджа нам поможет, передай посланнику при короле Анг Нуне просьбу помочь войсками.
Три следующих дня прошли в тревожном ожидании, Палыч начал ходить и поприсутствовал на допросе своего неудавшегося убийцы. К тому времени, разговор перешёл в рабочее русло, японец с потухшим взглядом выкладывал подробности своего задания. Несмотря на двадцатилетнее сотрудничество с японцами, беловодцы узнали много нового для себя об отношениях внутри клана Токугава. Невмянов пришёл в восторг от перспектив, которые открывались перед беловодцами после неизбежного поражения Японии. К этому времени посол Японии в Беловодье запросил официального приёма для передачи важного сообщения своего правителя. Естественно, это сообщение оказалось долгожданным объявлением войны, по японским подсчётам двадцать лет мирного соглашения уже закончились. Оказывается, они считали двадцать лет не со дня подписания договора о мире, а со дня высадки русских на Хоккайдо. В тот же день, аналогичное сообщение в письменном виде передал китайский посланник, даже не удосужившись его озвучить на личном приёме.
Военные действия начались на следующий день, с долгожданного японского десанта на остров Белый. Вдоль всего южного побережья растянулись военные корабли британской Ост-Индской кампании, по некоторым подсчётам до сорока судов. Очевидно, с целью прикрытия высадки японских войск. Азиатские джонки, сампаны и прочие средства передвижения по воде, устилали поверхность пролива, словно лепестки яблони в мае. Пользуясь небольшой осадкой, корабли подходили к самому берегу, высаживая отряды самураев и войска сопровождения без особых проблем. Немногочисленный флот Беловодья давно стоял в бухте Невмянска, а капитаны и штурманы проводили штабные учения по предстоящим действиям против агрессоров. На ночь глядя, японцы не стали продвигаться вглубь острова, разбивали свои лагеря на берегу, под прикрытием артиллерии английских судов.
Не стали развивать наступление японцы и на следующие дни, накапливая в лагерях всё прибывавшие войска. По данным воздушной и наземной разведки, через неделю на южном и юго-западном побережье острова Белого скопились до пятидесяти тысяч вооружённых японцев. Причём, большая часть из них была вооружена огнестрельным оружием, английскими кремнёвыми и колесцовыми ружьями, нашими "Лушами", старыми фитильными огнестрелами производства Англии и Испании, и прочим барахлом. Отдельно, к востоку от Невмянска разворачивались две артиллерийские батареи, вооружённые новыми английскими пушками. Разведчики насчитали по восемьдесят орудий в каждом отряде, и, не меньше двадцати европейского вида офицеров, очевидно, англичан. Всю первую неделю мы старательно избегали боевых столкновений с противником, ограничиваясь плотной разведкой. Кроме наземных разведотрядов, плотно прикрывавших все высадившиеся десанты, в небе постоянно, если позволяла погода, находились самолёты-разведчики.
Воспитанники Антона Воронова совершали не меньше двух боевых вылетов в день, облетая остров по периметру ежедневно. Английские моряки, многие из которых не встречались с самолётами, первое время впадали в ступор при виде крылатых машин. Затем, наиболее продвинутые из них, пытались обстреливать самолёты из ружей и даже пушек, с абсолютно нулевым результатом. Все боевые самолёты были оборудованы стальными ковриками на полу кабины, достаточными для защиты пилота от случайного попадания пули. Потому к концу недели, убедившись в бесплодности своих попыток сбить летающую машину проклятых варваров, англичане прекратили всяческий обстрел и начали даже узнавать пилотов, приветствуя их во время особо низкого пролёта над кораблями. А наши летуны не нашли ничего лучше, чем сбрасывать на палубы кораблей упаковки фруктов и бансов, с записками, высмеивающими правительство Британии и листовками, агитирующими моряков переходить в Беловодье, с примерами наших социальных гарантий. От 9-часового рабочего дня, до обещаний любого разумного количества земли бесплатно и семилетнего освобождения от налогов каждому переселенцу.
К концу недели случились два события, которые положили конец такому мирному "сосуществованию". Во-первых, поступили радиограммы о высадке британского экспедиционного корпуса на юге Австралии. Беловодцы только этого и ждали, чтобы получить подтверждение разведданных о планах англичан. Судя по количеству сосчитанных солдат, в Австралии был высажен весь сухопутный контингент англичан. Они не изменили свою тактику, многократно испытанную в войнах. Пока их союзники отвлекают внимание главных сил противника, лимонники занимаются захватом территории, исключительно в своих интересах. Наверняка, ни японцы, ни китайцы, не были уведомлены о планах своих союзников высадить все войска в Австралии. Ну, как раз за пятый континент правительство Беловодья не переживало. Оружия и опытных бойцов там хватало, чтобы разбить любого врага, хоть со стотысячным войском. Ожидание высадки британских войск было вынужденной мерой, чтобы наверняка убедиться в точности соблюдения планов английского командования.
Во-вторых, на западном побережье острова Белого начали высадку китайцы, сразу внеся сумятицу в четкие планы боевых действий беловодского командования. Мало того, что китайцы опоздали с высадкой десанта, они наняли для этих целей всё тех же южно-китайских пиратов, которых беловодцы потрепали двадцать лет назад под Владивостоком. В результате несогласованных действий китайские войска и пираты высаживались на западное побережье острова где попало, потопили на рифах шесть сампанов, сотню, если не больше, солдат. Высадившись на острове, китайцы сразу отправились грабить прибрежные селения, причём, регулярные войска нисколько не уступали пиратам. Самое страшное, у капитанов трёх пиратских судёнышек хватило наглости высадиться в Коровьей бухте и начать охоту на непуганных стеллеровых коров. Этого не стерпели охранники заповедника, на патрульном паровом катере с единственной пушкой за полчаса потопившие четыре браконьерских судна. Выловленных из бухты пиратов вязали всем составом научных сотрудников заповедника.
Естественно, барон Беловодья, Василий Андреевич, узнав о такой наглости пиратов, да в беспокойстве за свою младшую сестру, работавшую в заповеднике, незамедлительно отдал команду о начале активных боевых действий по защите территории острова. Все находившиеся в бухте Невмянска пароходы с десантами отправились на зачистку от агрессора западного побережья. По железнодорожной линии, проложенной вдоль побережья острова, из четырёх городов острова Белого, к местам высадки китайцев и японцев вышли бронепоезда. Количество вылетов самолётов-разведчиков удвоилось, вокруг японских лагерей стали окапываться артиллерийские и миномётные батареи. В их задачу входило максимальное сдерживание противника на его позициях южного побережья, пока стрелки единственного полка обороны острова очистят западный берег. С учётом сведений о возможном применении англичанами и их союзниками скорострельной артиллерии и миномётов, защиту островных войск усилили по максимуму.
Английские корабли, всецело сосредоточившиеся в проливе между островом Белым и Японией, узнали о боевых действиях против китайской эскадры только на второй день. Когда сквозь частое сито пароходов и вооружённых гаубицами парусников прорвалось ночью на юг одно пиратское судно. К тому времени, когда англичане сделали вид, что выступают на поддержку своих союзников, то есть, после двухдневного совещания, ни одного китайского плавсредства у западного побережья не осталось. Те из китайских капитанов, кто быстро соображал, швартовали свои сампаны и джонки в бухте Невмянска, после чего ровными рядами и шеренгами направлялись в лагеря для военнопленных. Тугодумы вместе с кораблями и командой давно упокоились на дне Японского моря. Оставшихся на суше без прикрытия с моря пиратов и солдат императора хватило ненадолго, они начали сдаваться на третий день артобстрела, не пытаясь сражаться со стрелками баронства.
В результате, когда армада английских кораблей из тридцати восьми вымпелов прошла на север вдоль западного побережья острова Белого, на траверзе мыса Красного, они встретили восемь беловодских пароходов и шесть парусников, возвращавшихся в порт Невмянск. Саму столицу варварского острова англичане благоразумно обошли стороной, памятуя о дальнобойных орудиях её фортов. Хотя были предложения о расстреле порта коварных русских, но, опытный адмирал Хиггинс, оставленный герцогом Мальборо в качестве главнокомандующего флотом, пресёк рискованные шаги. Сам герцог высадился на побережье Австралии, забрав весь контингент британских сухопутных войск, в сопровождении шести боевых кораблей прикрытия. Он настрого приказал Хиггинсу не ввязываться в обстрел острова, ограничиться исключительно его блокадой и поддержкой кораблей союзного десанта.
Поэтому первой мыслью, пришедшей в голову английского адмирала при виде вражеских кораблей и полном отсутствии на море союзников, была идея пройти мимо. Если бы беловодский флот, напуганный столь явным преимуществом врага, выбросился на берег, Хиггинс так и поступил бы, честно прошёл мимо. Но, наглые варвары шли встречным курсом, словно не видели никого на море, абсолютно не реагируя на предупредительные выстрелы и сигналы с кораблей, требующие остановиться. Откуда Хиггинс мог догадаться, что ставшие привычными самолёты, сопровождавшие эскадру в пути, просчитали место встречи англичан и беловодцев, именно на траверзе мыса Красного. Сейчас туда спешили сразу два бронепоезда, и три батареи дальнобойных гаубиц на конной тяге. Командующий морским соединением острова Сергей Пак спешил обойти вражескую эскадру, чтобы англичане были вынуждены лавировать против ветра. Для пароходов ветер не имел значения, зато шесть парусных беловодских судов получат преимущество в маневренности.
В результате, пока англичане раздумывали, беловодские корабли проскользнули между ними и берегом, развернувшись за спиной противника. У Хиггинса оставалась последняя возможность продолжить движение эскадры, но вмешался дерзкий командующий Пак. Заняв выгодные позиции, он побоялся, что англичане пройдут мимо подготовленной ловушки. По его команде беловодские корабли дали слаженный залп в сторону английской эскадры, пристрелочными фугасами. Ясно видимые фонтаны от взрывов произвели на боевого адмирала и его офицеров необходимое воздействие, словно собачий лай на медведя. Ни одного попадания, конечно, не было. На ближайшие полчаса манёвров британских кораблей по выстраиванию в кильватерную линию, тишина на море была гарантирована. Беловодцы, напротив, выстраивали свои корабли в полусферу, фокусом которой станут ближайшие корабли противника.
Сергей Пак связался с портом Невмянском и передал шифром количество кораблей противника, место дислокации и приблизительное время атаки. Находившийся в радиорубке Невмянов ответил, что артиллерия поддержки не успевает к началу боя, но пять самолётов уже вылетают.
- Сергей Линович, ты не зарывайся, береги людей и тяни время. - Не забыл в конце сеанса связи напомнить Палыч, как всегда, переживавший за жизни своих бойцов, - будь осторожнее.
- Пять самолётов? - вышел на палубу Пак, отлично помнивший последние совместные манёвры с лётчиками, разработавшими великолепные зажигательные бомбы, - этак они без нас всю эскадру сожгут. Надо ребят предупредить, чтобы стреляли точнее, а то стыдно будет перед Невмяновым.
Первыми огонь по приближавшейся эскадре англичан открыли беловодцы, подошедшие к предупреждению своего адмирала очень серьёзно. Опытные моряки, не раз встречавшиеся с пиратами и теми же кораблями Ост-Индской кампании, не желали позориться перед начальством неточной стрельбой. Поэтому первые попадания пошли с третьего выстрела, а после десятой минуты боя все четыре передовых фрегата англичан тонули, не успев сделать ни единого залпа. Не выдержавшие такого унижения капитаны следующих за ними кораблей, разворачивались и стреляли полным бортом, без каких-либо шансов попасть, просто для поддержки гибнущих товарищей. И, как ни странно, этот жест отчаяния принёс свои результаты, на двух парусниках беловодцев двадцатифунтовые ядра противника, рикошетом от поверхности моря проломили борта уже на самом излёте. Резкий крен вынудил русских артиллеристов прекратить огонь, занявшись спасением судов. Единственное попадание ядра в стальной корпус парохода отозвалось сильным толчком, без всяких повреждений, не считая выправленной и закрашенной через три дня вмятины.
Но, отчаянные капитаны, рискнувшие поддержать своих товарищей, не пережили их, все три английских судна, развернувшихся для выстрелов бортом к противнику, взлетели на воздух почти сразу, слишком роскошные мишени они представляли собой для неизбалованных беловодских артиллеристов. Потеряв семь кораблей в первые же минуты сражения, адмирал Хиггинс понял, что только отступление спасёт его от неминуемой гибели. Лорды и Адмиралтейство далеко, расписать сражение в нужном ключе всегда можно, подав своё бегство, как сильный тактический ход. А противник, топящий боевые корабли в считанные минуты, он рядом, и никакие доклады не защитят от его смертельно точных залпов. Флагман английской объединённой эскадры начал манёвр разворота на обратный курс, подав все необходимые сигналы капитанам остальных кораблей.
Увы, именно этот момент боя застали вынырнувшие из-за холмов самолёты. Предупреждённый Невмяновым адмирал Пак быстро связался по радио с воздушной поддержкой и указал цели - первые беглецы, бывшие пять минут назад арьергардом.
- Володя, сердечно тебя прошу, не жги всех лимонников, оставь на продажу корабли, - Сергей Линович взглянул на пролетавшие самолёты и помахал им рукой, вместе с высыпавшими на палубу моряками.
Ждать результата воздушного налёта пришлось недолго, расстояние в две версты самолёты преодолели за минуту. Не ожидавшие ничего подобного от безобидных летающих машин, британские моряки и не пытались тушить огонь, вспыхнувший на палубах сразу пяти фрегатов. Жалкие попытки боцманов и пожарных команд поливать горящую палубу водой приводили к быстрому распространению пламени прямо поверх текущей воды. В считанные минуты вспыхнули паруса и корабельная оснастка, а развернувшиеся самолёты искали себе следующие жертвы, подбираясь к флагману. Под угрозой бесславной гибели в огне Хиггинс распорядился выкинуть сигналы капитуляции..
В тот же вечер объединённая артиллерия острова из пяти гаубичных батарей на конной тяге, шести бронепоездов и десяти миномётных батарей, куда входили только тяжёлые сто миллиметровые миномёты, начали обстрел японских позиций. Три отчаянные попытки японцев избежать унизительного расстрела и атаковать беловодцев, наткнулись на массированное применение нарезных карабинов с дальностью эффективной стрельбы до полутора вёрст, и, на стрельбу шрапнелью. Шрапнельные снаряды были испытаны несколько лет назад при освобождении трёх южных китайских провинций. После доработки по результатам войсковых испытаний, некоторые наряды при разрыве выкашивали до полусотни японцев, пытавшихся наступать в плотном строю. Беглый огонь шрапнелью полностью деморализовал войска противника, а отсутствие выбитых снайперами командиров, привело к массовой сдаче в плен японцев утром следующего дня.
Началась рутинная, ставшая привычной для беловодских стрелков, работа по сбору пленных, их сортировке и конвоированию в лагеря. Благо, гражданские "покупатели" уже стояли с заявками на недорогую рабочую силу - на прокладку линий чугунки, в лесорубы, на строительство и так далее.
Юго-Восточная Австралия.
Афанасий Быков, командующий войсками обороны Австралии, ещё раз осмотрел предстоящее место сражения с англичанами в бинокль. Пожалуй, впервые за двадцать с лишним лет Быков испытывал сомнения в ходе предстоящего боя. Нет, он и командиры рот, прошедшие неплохую боевую подготовку в Ирландии и индусских княжествах, отлично представляли себе логику поступков герцога Мальборо и его офицеров. Фома Никитин, например, полгода назад вернувшийся из Ирландии, несколько раз удостоился чести сражаться против этого напыщенного английского индюка, и, не сомневался в действиях противника. Даже, с учётом появившихся у англичан миномётов и скорострельных орудий, позиции беловодцев выглядели неприступными. Англичане обязательно атакуют в лоб, место для обороны крайне удачное, обойти позиции беловодских войск через джунгли невозможно. Нет, десяток-другой добровольцев смогут пробиться вдоль фланга, но, не двадцать тысяч солдат английской карательной экспедиции.
Выйти ближе к берегу мешает корабельная артиллерия прибывших пароходов. Пока британский главнокомандующий решал с направлением главного удара и маршировал по пустынному побережью, он потерял свою морскую поддержку. Всего три дня назад прибывшие с севера четыре парохода баронства на виду всего британского сухопутного контингента расстреляли фрегаты поддержки и пленили беззащитные английские транспорты. Захваченные суда под конвоем двух пароходов отправились на восток, в беловодский порт на побережье Австралии. Два других парохода мирно встали на якорь в полуверсте от берега между английскими и беловодскими позициями. Надо полагать, герцог весьма расстроился, потеряв значительную часть припасов корпуса, оставшихся в трюмах захваченных кораблей. Теперь он вынужден был атаковать позиции противника, иначе его армия превратится в неуправляемое стадо всего через две недели. Ровно на такое время можно растянуть оставшиеся продукты.
Диверсионные группы отлично поработали в последние недели. С момента высадки на побережье, всего в десяти верстах от беловодского порта, британцы не знали ни единого спокойного дня или ночи. Пять раз они предпринимали попытки движения в сторону города, наталкивавшиеся на непреодолимые препятствия. Первый раз хватило одновременного подрыва пяти фугасов, заложенных на пути следования армии. Обилие раненых, необходимость похорон убитых, и восстановления боевого духа, задержали британцев на неделю. Второй и третий разы, двигавшиеся колонны сразу попадали под интенсивный миномётный обстрел, вынуждавший отвлекаться на атаку миномётчиков, устраивавших свои позиции исключительно в труднодоступных местах, и, не по пути следования. Англичанам пришлось использовать свои миномёты, организовав контрбатарейную стрельбу Таким образом, беловодцы установили наличие у противника миномётов и значительно проредили запас их мин, к сожалению, потеряв три своих миномётных расчёта. Потому, потратив в бесплодных поисках врагов четыре дня, герцог Мальборо приказал не обращать внимания на обстрел и бегом покинуть проклятое место, до цели высадки, беловодского порта, оставались считанные километры, не более двух часов пути быстрым шагом.
Увы, бегущие колонны опять наступили на те же грабли, то бишь, на заранее прикопанные фугасы, меньшей мощности, но большего количества. Убитых оказалось немного, не больше двух сотен. Но, количество раненых превзошло две тысячи солдат, что задержало движение карателей ещё на три дня. После чего, по выражению последних захваченных пленников, наступил настоящий ад. Каждую ночь лагерь англичан обстреливался из миномётов и пушек, каждое утро хоронили убитых, умерших от ран и повальной дизентерии. Герцог запретил отвечать на эти обстрелы своим миномётчикам, проклиная жадность Адмиралтейства, выделившего непомерно малый запас снарядов. На каждый миномёт остались две дюжины мин, их пушкари должны обязательно сохранить до решающего сражения. Ради этого приходилось терпеть ночные обстрелы беловодских дикарей, стискивая зубы. Две недели были потеряны в этой неразберихе, смешавшей день с ночью. Пока все солдаты не получили жестокий, но логичный приказ двигаться только вперёд, несмотря ни на какие потери. Поначалу всё шло хорошо, и, командующий экспедиционным корпусом начал думать о честном сражении с подлым врагом. Но, тут эти варвары беловодцы проявили свою подлость в полной мере.
Используя ружья с невиданной дальностью стрельбы, больше английской мили, они за считанные минуты расстреляли всех офицеров корпуса, сохранив, словно в насмешку, жизнь одному герцогу Мальборо. Несмотря на то, что своим ярким мундиром командующий выделялся из всех, несмотря на гибель его адъютанта, на самом герцоге не было даже царапины. Не успели предать земле всех погибших офицеров, как появились проклятые пароходы, погубившие флот поддержки. Мальборо поддерживал внешний оптимизм, напоминая всем приближённым об эскадре, отправленной в Японское море. Скоро адмирал Хиггинс вернётся к ним и разгонит проклятые пароходы. Но, не верил в свои обещания сам. Похоже, иного выхода, как захватить проклятый город дикарей или умереть, у экспедиционного корпуса не осталось.
Быков опустил бинокль и развернулся к немногочисленным офицерам своего батальона, стоявшим в ожидании.
- Присаживайтесь, господа, присаживайтесь, - прошёл комбат на своё место во главе стола. За неполный месяц вырытая землянка приобрела обжитой вид, кроме стандартного набора телефонов, будильника и стола для совещаний, денщик оборудовал за ширмой настоящий уголок отдыха. Там он сейчас и находился, разогревая обед на походной спиртовке.