Минные крейсера России. 1886-1917 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Удручающую картину полного разорения и разграбления являли представившиеся “Всаднику” портовые сооружения. Японцы вывезли все, что могли, включая орудия всех фортов и батарей. Увели и все пять дноуглубительных снарядов. Ясно было, что на ремонт и исправления дефектов для эскадры рассчитывать скоро не придется и, значит “Всаднику” может предстоять столь же затяжной неторопливый ремонт, в котором уже второй год пребывал во Владивостоке “Гайдамак”. Пока же давно ожидавшийся эскадрой в качестве курьера и посыльного судна “Всадник” “встал на линию” сообщения Таньцзинь (морские ворота Пекина на Ялу) — Порт-Артур. Именно он, курсируя почти непрерывно, доставлял важных чиновников МИД и все те еще более важные депеши, в которых оговаривались и уточнялись детали переговоров русской дипломатии в Пекине с китайским правительством о судьбе Порт-Артура, Талиенвана и затем и о “пристегнутой” к этому району позиции у Кинчжоу.

Так обратным рейсом в Порт-Артур 13 марта 1898 г. на "Всаднике” прибыл из Тянцзииа тамошний директор русско-китайского банка Дреземейер. По поручению министерства финансов он руководил "денежными операциями”, по обеспечении занятия Порт-Артура. Затем из Чифу в Порт-Артур требовалось доставить барона Макбейфеля. Он был командирован в помощь Дрейземейеру и должен был от поверенного в делах в Пекине надворного советника Павлова доставить секретный пакет для начальника эскадры.

В конце концов командующий китайским гарнизоном генерал Сум обязался к 16 марта полностью вывести свои войска из Порт-Артура и Талиенвана, оставив под присмотром русских то имущество, которое они не успеют увезти. День 16 марта был определен "Высочайшим повелением” и адмирал Дубасов. как ретивый верноподданный писал поверенному в Пекине, что это повеление, если встретит сопротивление, то ом будет действовать “вооруженной силой". На этот случай была разработана обстоятельная диспозиция войск, кораблей, корабельного десанта и его артиллерии. Прибытие "Сисоя” и “Наварина”, вышедших из Гонконга 12 марта и ожидавшихся не ранее 17 марта, решено было не ждать.

14-го прибыли “Донской” и “Россия”, 15-го адмирал собирался для занятия Талиенвана послать контр- адмирала Реунова с “Донским”, “Корейцем” и "Всадником”. К эскадре был вызван "Рюрик”. В э го время “Всаднику” было назначено место по диспозиции в Артуре около дока, для его охраны во время церемонии фактического перехода Порт-Артура во владения Россией на 25-летний арендный срок. “Забияка” стоял в центре Восточного бассейна и имел задачу охранять порт, бассейн и все их окрестности. Лодка "Отважный” стояла в центре рейда к востоку от оконечности Тигрового полуострова. Лодка “Гремящий” заняла проход, ведущий в порт со стороны внешнего рейда. На этом рейде, по входному створу (NO-SW 871/2°). Третьим кораблем за “Отважным” и “Гремящим” расположился “Адмирал Корнилов”. Между ним и скалой Лютин Рок в строю пеленга с запада к востоку стояли флагманский крейсер “Память Азова”, “Россия” и “Рюрик”.

Выстроив фронт против батареи Золотой горы и отступя от 30-футовой линии глубин, они занимали положение, близкое к тому, на котором 27 января 1904 г. на линии бочек “Б” находились крейсер “Боярин”, броненосцы “Петропавловск”, "Полтава” и “Севастополь”. В равном промежутке между "Рюриком” и скалой, но в двое ближе до берега стоял прибывший с последним эшелоном войск пароход “Саратов”.

В 8 час. утра одновременно с подъемом флагов на кораблях, служивший на "России” в чине мичмана великий князь Кирилл Владимирович на сигнальной мачте с Золотой горы поднял Андреевский флаг. Одновременно рядом был поднят китайский флаг. Корабли произвели салют21 выстрел. В распространенной по городу прокламации генерала Суна жителям оккупированной Россией территории объявлялось, что все на ней происходит по желанию китайского императора, что пугаться уходу китайских войск жителям не надо, их интересы и права будет по-прежнему защищать и что уступаемые России территории станут открытыми торговыми портами и “будут процветать с каждым днем”.

Подъем русского флага в Порт-Артуре мало в чем изменил хронически бедственное положение основательно разоренной японцами повой базы. Мучительно и непростительно медленно совершалось ее восстановление. В министерстве же, и до того мало обращавшем внимание на обеспечение базирования и ремонта флота, потребностям Порт-Артура относились с поразительным равнодушием. Положение эскадры вовлеченной в "высокую политику" и обязанной иметь беспрестанный надзор за движением и сосредоточением флотов Японии и Англии, особенно усугубилось запретом пользования для ремонта кораблей портами Японии. Только два крейсера было разрешено на две недели послать в ее доки.

Все еще боясь покинуть незащищенную базу, эскадра осталась в ней на зиму, а для ремонта большие корабли поочередно посылали во Владивосток. Малые корабли, как умели ремонтировали в Порт-Артуре, где и “Всаднику” пришлось в полной мере прочувствовать нехватку материалов и ремонтных средств. Отказывали адмиралу и в требованиях об усилении эскадры. Присланные в сентябре 1898 г. (после долгих настояний Ф.В. Дубасова) из Владивостока четыре миноносца типа “Сокол” включить в состав эскадры не разрешили. Их было приказано приписать к порту и держать в 24-часовой готовности. "Экономия” все более откровенно душила флот, отказывали адмиралу и в присылке из Средиземного моря, насущно необходимого эскадре самого совершенного из минных крейсеров-“Абрека”. Не получил адмирал пи специального посыльного судна ("Всадник” уже изнемогал от миожественных поручении, ни описного парохода для огромной работы по навигационному освоению нового театра. Смилостивившись, разрешили только продлить кончавшийся зимой 1898 г. срок прикомандирования к эскадре “Всадника” и канонерских лодок “Бобр” и “Кореец”.

Почти катастрофическим на грани крайней нищеты было состояние ремонтной базы флота. К сказанному ранее об этом в книге автора "Рюрик” был первым” (Л., 1989, с. 131–132) надо добавить, что начальник эскадры, с полной откровенностью рисовал картину грядущего развала флота, и крушения всей дальневосточной политики. В письме еще от 12 февраля 1898 г., он писал поверенному в Сеуле, что две недели пребывания в Порт-Артуре приводили ко все большему убеждению о том, “до какой степени ошибочен, сделанный нами в этом направлении шаг и как пагубно он может отразиться на целесообразном и правильном решении корейского вопроса”. Понятно, как при этом новый начальник эскадры вице-адмирал Я.А. Гильтебрандт должен был обеспокоиться состоянием той материально-ремонтпой базы, которую ему представили. Подняв 1 августа на “Рюрике” свой флаг, он приступил к знакомству с этими базами. Картиной предательской деятельности адмирала В.П. Верховского начальник эскадры был подавлен несказанно.

В Порт-Артуре. Начало 1900-х гг.

В выпущенном в 1918 г. вводном томе Морского генерального штаба об истории войны на море о первых впечатлениях нового начальника эскадры, о доставшемся ему наследии говорилось: “По осмотре Владивостока, поразившего его бедностью средств, адмирал отправился 4 августа в Порт-Артур, где и пробыл до 14 августа; последний порт оказался еще хуже Владивостока и произвел на адмирала по его словам "весьма грустное впечатление”."Почти полтора года прошло со времени передачи порта в наши руки, — писал адмирал в очередном строевом рапорте, — и с тех пор, не считая исправления и сборки поломанных станков, ничего не сделано для восстановления мастерских в том виде, в каком они находились до японского разграбления”.

Позволив России без особых хлопот захватить Порт-Артур и резонно ожидая, что компенсацией за это непротивление будет отказ России от своего влияния на Корею и всех интересов в этой стране, Япония решительно воспротивилась попыткам русских утвердиться в Мозампо. Ее агенты искусно расстраивали все комбинации русских чиновников. Делу не могла помочь командированная для совершения почти готовой сделки канонерская лодка “Кореец”. Японцы свою позицию подкрепили присылкой отряда кораблей под командованием адмирала Хидака. В результате был расстроен вариант приобретения участка земли у ранее его купившего японского владельца. Поправить дело пытался адмирал Гильтебрандт, который 16 августа 1899 г, прибыл в Фузаи на крейсере “Рюрик”.

Но уже 17 августа он должен был спешно уйти в Нагасаки для приемки угля. Оказалось, что по сообщению посланника в Китае отношения с Англией (после высадки десанта на территории русской концессии в Ханькоу) стали крайне натянутыми и "можно ожидать всего”. Вследствие этого адмирал разослал телеграммы всем кораблям о немедленном сборе всей эскадры в Порт-Артуре. Тревога оказалась ложной и для завершения все еще продолжавшихся переговоров адмирал прислал крейсер "Владимир Мономах”. Но и его командир капитан 1 ранга Ухтомский ничего добиться не смог.

Силами своих подданных Япония сумела скупить все участки на берегу, включая даже тот, который обнажался только после отлива. Тем самым был заблокирован даже тот участок, который еще адмиралу Дубасову удалось приобрести, но в значительно меньшем размере, чем при начале переговоров. Позднее японцам удалось сорвать приобретение участка в Фузане. В этом порту произошло избиение команды шедшего в Порт- Артур крейсера “Гайдамак”. Но намерение адмирала Гильтебрандта потребовать за это достойного возмещения от японцев (был избит и лейтенант Колюбакин), в Петербурге поддержано ие было.

Отклонили и его предложение приобрести остров Каргода близ Мозампо (что могло бы возместить все интересы в Корее “хоть до нашей границы”): Из ГМШ 9 октября предписывали держатся выжидательного образа действия “без стремления к территориальным приобретениям”. Продолжавшиеся попытки приобрести участок в Мозампо провалились, но породили в Японии намерения захватить этот порт. Русской эскадре, рассчитывавшей посетить его для учений, пришлось из Владивостока пройти прямо в Порт-Артур.

В итоге последующих запутанных интриг России 22 мая 1900 г. удалось приобрести концессию на западном берегу бухты близ Мозампо. Было даже получено согласие купца А.М. Гинсбурга устроить здесь склад на 10000 т угля и пристань, но все это начинание было брошено. Участие России в подавлении боксерского восстания в Китае и последующая оккупация Манчжурии заставили оставить и эту территорию, чтобы не вызывать осложнений в отношениях с Японией. В руках японцев остался Мозампо, который маркиз Ито назвал “Гибралтаром Корейского пролива”.

Многие тайны политики тех дней могут открыть документы о плавании в качестве посыльного судна минного крейсера “Гайдамак”, о посылке к острову Дажелет кораблей в обеспечении концессии Н.Г. Матюнина — была и такая акция, о нападении японцев в Фузане на команду “Гайдамака” и другие с ним соседствующие. Они могли бы составить приложение к настоящей книге, но слишком бы ее перегрузили подробностями, имеющие для истории второстепенное значение. Поэтому изучение этих документов предоставим тем читателям, которые вознамерятся систематизировать и подвергнуть анализу всю деятельность эскадры того времени. Занятые исключительно посыльной службой "Всадник” и “Гайдамак” вернуться к своему боевому назначению смогли только в 1900 г., когда адмирал Гильтебрандт, отложив на время колонизаторско-дипломатическую деятельность, провел первые действительно большие маневры флота с участием сухопутных войск.

Предполагалось, что флот неприятеля господствует в море (русская эскадра в Порт-Артуре отсутствует) и имеет задачу преодолеть сопротивление сил обороны и, высадить десант в 25 верстах от крепости. Наступающий флот (им руководил начальник эскадры) состоял из броненосцев “Сисой Великий” (флаг младшего флагмана), “Наварим” и “Петропавловск”, крейсеров “Россия” (флаг начальника эскадры), “Рюрик", "Владимир Мономах”, "Дмитрий Донской”, канонерских лодок "Кореец”, "Бобр”, “Сивуч” и минных крейсеров "Всадник” и “Гайдамак”. Оборонявшимся отрядом командовал старший помощник командира порта капитан 1 ранга Бойсман, непосредственно подчиненный начальнику сухопутной обороны генерал-майору Стесселю. В отряд входили крейсер “Разбойник”, кан- лодка “Отважный”, миноносцы № 204,207 и 208. пароход “Силач”.

В ходе трех дней маневров "Всадник” и “Гайдамак приобрели полезный опыт, проявили себя нужными кораблями и опровергли не вполне справедливый приговор, который им сгоряча в своем очерке положения на Крайнем Востоке вынес адмирал Дубасов. Было ясно, что при усилении вооружения "Всадник” и “Гайдамак" даже, оставаясь при своей 20 уз (а фактически из-за износа котлов, горазда меньшей) контрактной скорости могут хорошо справляться со своими обязанностями. После совещания командиров, устроенного младшим флагманом, минным крейсерам была назначена ближайшая линия блокады. Вместе с канонерскими лодками они должны были держаться ночыо без огней не ближе 5 миль от батарей. Днем минные крейсера не приближались к батареям ближе 15 каб. и крейсировали: “Гайдамак” — от бухты'Гахэ до пеленга NW на порт- артурский маяк, “Всадник” от этого пеленга к западу до берега. С рассветом минные крейсера отходили к броненосцам и держались возле них.

Корабли были снабжены выработанной флагманским минным офицером системой “опознавательных сигналов” и способов указания числа и рода — прорывавшихся кораблей. В пакетах излагался общий план действий, который имел целью указать каждому командиру возможность, “отнестись к выполнению возложенной на него задачи вполне сознательно” и при необходимости проявить личную инициативу, принимать решения на пользу дела. Ничего похоже перед цусимским боем командующий эскадрой, как известно не сделал.

За неимением в составе эскадры предполагавшихся по плану маневров 20–30 транспортов, вместо четырех полков пехоты, конницы и батарей состав десанта ограничили двумя батальонами 11-го Восточио-Сибирского полка, взводом конницы и взводом саперов. Их разместили на четырех больших крейсерах и броненосце “Наварин”. Всего было принято 21 офицер. 1192 нижних чина и 43 лошади. Лошади (на место большой части десанта) достались крейсеру “Дмитрий Донской”. Их погрузка вместе с конюхами заняла (по отсутствии опыта) 1,5 часа.

При съемке с якоря в Талиеиване в 7 час. вечера 17 апреля “Всадник” и “Гайдамак”, как и линейные корабли, следовали в правой кильватерной колонне за броненосцами “Сисой Великий” (флаг младшего флагмана), “Петропавловск” и канлодкой "Бобр”. В левой колонне шли “Россия” (флаг начальника эскадры), “Рюрик”, “Наварин”, “Владимир Мономах”, “Дмитрий Донской” и “Кореец”. Выйдя в море, корабли закрыли все огни, оставив лишь кормовые с угловым освещением. Вблизи острова Сан-Шян-Тае (2,5 мили) блокирующий отряд повернул к Порт-Артуру. Отряд десантной экспедиции не сделав ночыо ни одного светового сигнала, приблизился к месту высадки, где встав на якоря, открыл огонь по берегу.

Первый эшелон высадки составил морской батальон (291 чел.). Командовал высадкой старший офицер "Дмитрия Донского” капитан 2 ранга Б.Н. Мартынов.

После полуночи 15 апреля "Гайдамак” сумел обнаружить два миноносца “противника”. Незамедлительно, по условиям маневров, осветив их двумя ракетами, а затем и боевым прожектором, минный крейсер в течение 20 минут держал их под огнем, что должно было обеспечить их уничтожение. В то же время “Всадник” опознал миноносец № 208 и также гарантированно подверг его условному уничтожению артиллерийским огнем и в 1 час. ночи, осветив пытавшийся прорваться один из миноносцев, накрыл его своим огнем, а в три часа ночи открыл и осветил ракетами миноносцы № 207 и № 208. По ним был открыт огонь, а миноносец № 207, не желавший поворачивать под берег, “Всадник” сумел догнать и, очевидно, должен был уничтожить.

К вечеру “Всадник” доложил на “Сисой Великий”о приготовившихся для прорыва блокады миноносцах № 207, а затем № 204 и № 208. Обстреляв их с расстояния 5–6 кб. он заставил “противника” повернуть обратно. Но на “Гайдамаке не успели вовремя сделать опознавательный сигнал для “Сисоя Великого” и крейсер. попав в луч крепостного прожектора, был принят за миноносец противника. Огнем броненосца корабль мог быть поврежден. Проблема мгновенного опознания "свой чужой" оставалась, как видно, нерешенной.

В донесении о результатах маневров адмирал Гильтебрандт отмечал удачный опыт проверки ряда принятых на эскадре нововведений и выработанных па ней правил. Вполне безопасно и весьма удобно для ночного плавания без огней оказалось применение кормовых огней сугловым освещением, что позволяло делать повороты без специальных сигналов о повороте. Выяснилось, что вместо ламп силой 25 свечей достаточны лампы в 5 свечей. Такие же лампы, примененные для ослабленных отличительных огней, позволяли кораблям маневрировать, не будучи замеченными с берега.

Скрытность и значительное увеличение скорости переговоров обеспечили принятые на эскадре (приказ начальника эскадры № 219 от 21 декабря 1899 г.) фонари с откидной дверцей для сигналопроизводства на азбуке Морзе и шифровкой по Криптографу. Любопытно, что при медленности прогресса в конструктивных решениях морской практики откидные дверцы оставались еще самым совершенным устройством. Им на смену в 1901 г. начали применять заимствованные в США (опыт крейсера “Варяг”) быстродействующие ширмы.

Тольков 1918 г., то есть спустя 14 лет после войны с Японией, были обнародованы восемь главнейших выводов адмирала Гильтебрандта, из которых два (№ 5 и 6) в полной мере могли бы, не будь они забыты эскадрой, предотвратить атаку японских миноносцев 27 января 1904 г. Вывод пятый гласил: “минные крейсера или подобные им мелкие суда при блокаде в ночное время могут оказать неоценимые услуги, крейсируя без огней в 1–2 милях от блокируемого порта. В данном случае двух минных крейсеров было достаточно, чтобы не подпустить к линии блокирующих судов ни одного миноносца незамеченным”. Очевидно, таким же образом можно было не подпустить к русской эскадре те японские миноносцы, которые в ночь на 27 января 1904 г. успехом своей атаки по существу предрешили результаты обороны Порт-Артура.

Вывод шестой, указывая главнейший способ различия между своими и вражескими кораблями при охране эскадры на якоре, гласил: "минные крейсера, оставляющие под берегом блокирующего порта дозорную цепь блокирующей эскадры, отнюдь ие должны приближаться к этой последней не застопорив заблаговременно машину, показав огни делая какие-нибудь резко видимые опознавательные сигналы, так как они рискуют быть расстрелянным своими же кораблями".