Минные крейсера России. 1886-1917 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Журналом № 124 от 26 июня было утверждено снабжение. Согласно "заказному штату”, для корабля длиной 230 фт и шириной 24 фт. водоизмещением 600 т по контракту полагалось иметь две мачты (одна деревянная высотой 76 футов), площадь парусности 4000 квадрат, футов и шесть гребных судов: катер паровой. катер гребной, вельбот, шестивесельный ял, две больших парусиновых шлюпки. Экипаж должен был состоять из офицеров, команды “по боевому расчету” 108 человек. Журналом № 128 от 4 июля 1886 г. были утверждены чертежи спускового устройства, журналом № 172. принятом 15 сентября 1886 г. чертежи рангоута. В журналах МТК не было, однако, разбирательств по поводу допущенных комитетом задержек с рассмотрением проектных решений.

Так в МТК никак не могли решить, к какому же роду 47-мм пушек — прежним пятиствольным или новым одноствольным — придет наука в результате совершившихся опытовых стрельб. Как будто что-то могло перемениться в вооружении корабля со столь никчемным калибром.

Со спуском корабля, состоявшимся 12 июля 1886 г., начался отсчет отведенного ему судьбой срока службы. К этому времени относительно достоверно определились и основные характеристики корабля. В устных преданиях флота, о которых уже в наши дни в своих мемуарах “Накануне” (М., 1966, с. 30) рассказал адмирал флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов (1902–1974), сохранялась удивительная, едва ли имеющая аналоги, баллада о лейтенанте Ильине и корабле, названном его именем. Во всех подробностях передавались в ней главнейшие спецификационные сведения о корпусе ("корпус весь его стальной, двести тридцать фут длиной, шириной — на верный глаз — меньше ровно в десять раз”) и механизмах крейсера (“если полный ход им дать, крейсер может пробежать миль три тысячи с углем, находящимся на нем”).

Фактические же характеристики корабля отличались и от приведенных в балладе, и от проектных предположений, и от сведений в тексте закладной доски. Романтические видения ушедшей эпохи времен Чесменского сражения (“и год был тысяча семьсот семидесятый”… — так начинается баллада) должен был напоминать архитектурный тип корабля — с заметной седловатостыо корпуса, с двумя полноразмерными палубами и развитыми надстройками бака и юта. Соединенные сплошным фальшбортом, они создавали впечатление явно "лишней” для миноносного корабля палубы. Скрытому приближению к противнику такой вид способствовать не мог.

Данью еще вовсю господствовавшей таранной тактики был угрожающе выступавший мощный форштевень. В нем, однако, мало соответствуя идее таранного удара, почти на уровне ватерлинии был установлен надводный минный аппарат. При малейшем волнении или просто на ходу аппарат превращался в подводный, делая проблематичным выпуск торпеды и демаскирируя корабль образующимся при обтекании крышки аппарата буруном. Отверстие для аппарата ослабляло таранный штевень, грозя кораблю непредвиденными повреждениями при ударе в борт противника. Лишняя, словно на большом крейсере, палуба с полноразмерными баком и ютом, неоправданно обременяла корабль, корпус которого, по-видимому, был сконструирован с чрезмерным запасом прочности. Об этом можно судить уже по одному лишь сравнению главных продольных связей, образующих расчетный эквивалентный брус, с корпусами весьма близких по размерам минных крейсеров начала XX в. класса "Доброволец”.

Так характеристики 600-тонного "Лейтенанта Ильина” в сравнении с 540 т “Всадником” постройки 1905 г. составляли соответственно: длина 71,4 и 71 м, ширина 7,3 и 7,3 м, высота корпуса 5,5 и 4,5 м. Толщины наружной стальной обшивки и днища 6–7 и 6–8 мм, верхней палубы 3,5–4,5 мм и 3–4,5 мм. Продольную балку корпуса корабля подкрепляла броневая палуба из двух слоев 6-мм листов, (с усилением над машинным и котельным отделениями до 12 мм), чего на "Всаднике" вовсе не было. Согласно неполной нагрузке (в то время она не была строго структурирована), приведенной В.Ю. Усовым ("Судостроение”, 1982, № 4, с. 55) из водоизмещения 604 т на корпус приходилось 267 т (или 44 %, что невероятно много), механизмы 165 т, на вооружение 33 т, на уголь 97 т, на провизию и питьевую воду 10 т, на экипаж 12 т. Начальная поперечная метацентрическая высота по проекту составляла в грузу 0,67 м, без угля 0,38 м.

По-крейсерски солидно предусматривались: конструкция корпуса, механизмы, системы, устройства и общее расположение помещений. Набор корпуса выполнялся по традиционно сложившейся в железном и стальном судостроении поперечной системе. Форштевень с ахтерштевнем были кованые из "лучшего" сварного железа. К горизонтальному 9-мм килю угольниками, как все делалось по тогдашней клепаной технологии, крепился вертикальный киль размером 508x7 мм, по бортам крепили по две 6-мм продольные связи — кильсоны. Два из них в районе машинного и котельного отделений составляли продолжение водонепроницаемых продольных переборок угольных ям. В средней части корпуса на протяжении 23 м корпус усиливался двумя дополнительными кильсонами.

Шпангоуты выполнялись из Z-образной стали, бимсы верхней палубы в средней части корпуса — из тавровых балок, в оконечностях на полубаке, полуюте и мостиках — из угловой стали. Со шпангоутами их крепли 6-мм стальные кницы, такой же толщины были флоры. Шпация составляла 24 дм или 610 мм, погибь бимса (“горбатость” набора, не позволявшая воде скапливаться на палубе) до 140 мм. Палубные стрингеры имели толщину 6–7 мм. Переборки подкреплялись стойками с расстоянием между ними 24 дм (или 610 мм) и делили корпус на 13 водонепроницаемых отсеков. Подпалубпые трубчатые стойки (пиллерсы) под броневой палубой имели диаметр 76 мм, под верхней палубой и под орудиями 64 мм, под баком и ютом 50 мм. Походная боевая рубка с размещенными в ней приводами управления и переговорными трубами выполнялась из 1-дм (25,4-мм) стальных листов. С этой броней соседствовали унаследованные от парусной эпохи деревянные пастилы палуб юта, бака и верхней палубы. Их выполняли из 50-мм сосновых досок. Команда располагалась в кубрике жилой броневой палубы, офицеры в каютах под полуютом.

Каждый из шести локомотивных котлов (масса одного с водой 18,9 т, воды в котле 6,7 т) имел 378 дымогарных трубок диаметром 32 мм, нагревательную поверхность 130 м2, колосниковую решетку, площадью 3 м:. Три котельных отделения располагались на протяжении 31–72 шп., два машинных отделения в корму от них по 72–87 шп. Две вертикальные паровые машины тройного расширения пара (диаметры цилиндров 508, 685 и 1077 мм, ход поршня 406 мм), работая на двухлопастные гребные винты, при частоте вращения 350 об/мин. должны были развивать мощность 3500 л.с. и скорость при форсированной тяге 22 уз. При естественной тяге мощность должна была составлять 2200 л.с. и 17,5-уз скорость.

Воду в котлы подавали питательные донки (по две в котельном отделении). Отработанный пар поступал из цилиндров в два главных конденсатора, обслуживаемые своими воздушными и циркуляционными насосами. Форсированную тягу обеспечивали паровые центробежные насосы. Водотливная система включала общепринятую магистральную трубу, проходившую в машинных и котельных отделениях, два паровых инжектора с подачей по 150 т/ч., два — по 100 т/ч. и паровой центробежный насос с подачей 200 т/ч. воды. Осушать отсеки можно было с помощью пожарной паровой помпы. Две паровые динамо-машины питали систему электрического освещения (70 ламп накаливания и дуговой прожектор мощностью 18 тыс. свечей).

Якорное устройство: два становых 500 кг якоря системы Мартина, укладывавшихся на палубе, одни запасной 480 кг якорь, две якорные цепи калибром 32 мм, длиной по 220 м, и шпиль. Предусматривались два паруса общей площадью 372 м2, поднимавшихся в аварийных случаях на двух легких мачтах. Внушителен был и состав шлюпок: паровой катер, гребной катер, вельбот, шестивесельный ял и две больших парусиновых шлюпки.

Протяженность корпуса, систем и механизмов, солидное крейсерское снабжение и предпочтение отданное скорострельным пушкам, не позволили дать кораблю и подобающее минному крейсеру вооружение. Его по проекту составляли семь (фактически пять) 47-мм и 12 (фактически 10) 37-мм револьверных пушек. Западные минные крейсера имели вооружение несопоставимо более мощное. Из предполагавшихся семи минных аппаратов пришлось оставить пять: два носовых, два бортовых, один кормовой, все надводные. Такое множественное вооружение потребовало численность экипажа довести до 128 человек, включая 8 офицеров.

По “Судовому списку 1904 г.”: наибольшая длина корабля составляла 237 фт 3 дм, или 72,31 м; длина по конструктивной ватерлинии 227 фт 9,5 дм, или 69,43 м, ширина 24 фт или 7,32 м, осадка носом (фактическая) 9 фт 5 дм или 2,87 м, кормой 10 фт 7 дм или 3,23 м.

В то же время повторялись убаюкивающие, не отвечающие действительности проектная величина мощности 3500 л.с. (в тексте закладной доски назывались, может быть, ошибочно 5500 л.с.) и такая же несостоявшаяся скорость 22 уз, она присутствовала и в справочнике С.П. Моисеева и в современных популярных изданиях (JI.C. Шапиро. “Самые быстрые корабли”. Л., 1981, с. 61). Правда, в более раннем “Судовом списке 1898 г.”, еще рассчитывая на сохранение тайны, составители приводили действительную достигнутую мощность 3282 л.с. и действительную скорость 18,5 уз. Фактически в 1895 г. скорость корабля не превышала 16 уз. Что-то не сошлось в расчетах изготовлявшей две машины (диаметр цилиндров 508. 686, 1071 мм, ход поршня 406 мм) английской фирмы “Хоуторн, Лесли и К"". Очень возможно, что англичане, выполняя заказ, полученный по-видимому, из явно "экономических” соображений, не нашли нужным прилагать к его исполнению весь свой инженерный талант и технологические возможности. Такое явление обнаружилось при заказе в 1887 г. на другом — очень известном заводе Нэпира — машин для канонерских лодок типа "Запорожец" ("Судостроение”, 1986, № 12, с. 51).

Последнему слову техники не отвечали заполнившие корабль шесть локомотивных котлов (нагревательная поверхность каждого 130 м2, площадь колосниковой решетки 3 м2, рабочее давление 11,3 атм. Уже явно отстававшие по показателям эффективности от обычных цилиндрических огиетрубных и уже появлявшихся водотрубных котлов, паровозные котлы продолжали применять благодаря своей малой высоте, позволявшей разместить их преимущественно ниже ватерлинии. Проблему обслуживания большого числа котлов усугубила явная нерешенность проблемы форсированного дутья в топках. Расчеты на него не оправдались, — при естественной тяге скорость составляла 17,1 уз (280 об/мин.). Предпринимавшиеся в продолжении октября-ноября 1886 г. неоднократные попытки достичь форсирования скорости, не позволили перейти рубеж 18,7 уз. Только на испытаниях 25 октября, совершив 7 пробегов, удалось добиться скорости 19,6 уз (340 об/мин.).

Целый ряд профилактических мер, предпринятых за зиму (переборка машин, котлов, установка новых трехлопастных гребных винтов) позволили в мае 1887 г. и только на одном из пробегов достичь 19,3 уз скорости. К этому времени корабль достиг по корпусу полной готовности — 99,25 % к 1 июня 1887 г., а к 1 июля она достигла 100 %. Тогда же было решено прекратить дальнейшие попытки приблизиться к недосягаемому порогу проектной 22-уз скорости. В МТК, достигнув едва ли стабильной, требовавшей неимоверных усилий кочегаров, скорости 19 уз, полагали себя уверенно идущими во главе технического прогресса.

Отвергая, как не имеющий никаких преимуществ (журнал МТК № 50 от 26 марта 1887 г.) предложение завода Ренни построить для России стальной минный крейсер водоизмещением 1650 т со скоростью на два узла больше общепринятой (19 вместо 17) и с усиленной стальной палубой (1 дм вместо Vs дм на “Скауте”), члены МТК указывали, что в России 19-уз скорость при форсированном дутье на “Лейтенанте Ильине” была достигнута при водоизмещении в три раза меньшем. Но мир был на пороге более высоких скоростей минных кораблей. В Англии в 1888–1889 гг, была построена серия из восьми минных лодок типа “Бумеранг” при водоизмещении 735 т и вооружении из двух 102 или 120-мм орудий, не считая мелких, имели стандартную скорость 21 уз. Динамитный крейсер США “Везувиус” (1888 г., 725 т) достиг скорости 21,1 уз. В Германии дивизионные миноносцы D5-D6 (1888–1889 гг.), при водоизмещении 350 т имели скорость 22 уз. Испания в 1888 г. удивила мир своим 430-тонным 23-уз, “Деструктором”. Италия вслед за 400-тонным “Саэтта” (1887 г., 20 уз), в 1888 г. выпустила серию из пяти 140-тонных "минных авизо” со скоростью 25 уз. Недалеко было и время 30-уз скорости английских истребителей. Опережение, на котором настаивал И.Ф. Лихачев, не состоялось.

Минный крейсер «Лейтенант Ильин» (продольный разрез, планы верхней палубы, полубака и полуюта.

1-прожектор; 2-световые люки;3-запасные мины; 4- тамбур и лок трапа на жилую палубу; 5-тамбур сходного трапа в машинное отделение; 6-раструб машинного вентилятора; 7-шлюпбалки; 8-раструб котельного вентилятора; 9-каюта командира: 10-сходной трап на жилую палубу; 11-бак питьевой воды, 12-камбуз; 13-боевая рубка; 14-штурвал; 15-минный аппарат; 16-шпиль; 17-47-мм орудие; 18-якорный клюз; 19- резервуар сжатого воздуха; 20-цепной ящик; 21-локомотивный котел; 22- воздухонагнетательный насос; 23-главная машина; 24-конденсатор; 25-перо руля; 26- кают-компания; 27-каюты офицеров; 28-горловины для погрузки угля; 29-37-мм орудие; 30-якорь Мартина; 31-штурманская рубка; 32-паровой катер; 33-^весельный ял; 34-мостик; 35-крамбол; 36 — нактоуз; 37- вельбот; 38 — гребной катер.

Отчасти, причину неудачи на “Лейтенанте Ильине” объясняет признание, которое М.И. Кази позднее — в 1892 г. вынужден был сделать по поводу также не вполне удачных испытаний броненосцев “Гангут”, “Двенадцать Апостолов” и крейсера "Рюрик” (на двух последних кораблях была усилена тяга, пришлось наращивать дымовые трубы). Оказалось, что завод недооценил конструктивные, технологические и эксплуатационные сложности, связанные с использованием заимствованной у англичан системы форсированного дутья, отчего паропроизводительность котлов не удавалось поднять до нужного предела. То же, видимо, происходило и на “Лейтенанте Ильине”. Корректировки требует и приведенная адмиралом Кузнецовым горделивая фраза исторической баллады о 3000-мильном расстоянии, которое крейсер с полным запасом угля мог "пробежать” полным ходом. Сведения о полном запасе угля, как обычно расходятся. Считалось (“Судостроение”, 1982, № 4, с. 68), что к нормальному запасу угля, размещавшемуся в бортовых ямах 97 т можно было в перегруз добавить 7 т, а при заполнении коффердамов запас доходил до 160 т. Соответственно до 714 т доходило водоизмещение.

Расчетная дальность плавания при нормальном запасе и скорости 20 уз составляла 776 миль. При скорости 17,5 уз дальность могла увеличиться до 814 и при 13 уз — до 860 миль. В секретном приложении к "Судовому списку” за 1901 г. факты признавались без утайки: при контрактной скорости (которая не состоялась. — P.M.) 22 узла, приемная скорость составляла 18,5 уз, а в "последнем плавании” 1895 г. оставалась только 16 уз. Дальность плавания с запасом угля 161 т со скоростью 10 уз достигала только 1560 миль. Наконец, по сведениям МТК па 1907 г. полный запас составлял 132 т и дальность плавания 16-уз скоростью 1320 миль и 10-уз — те же 1560 миль. Приведенная же в балладе о корабле 3000-мильная дальность остается в разряде занимательных.

Противоречивыми, отражающими крайнюю субъективность оценок морской практики, оказались и результаты мореходных испытаний. Во время очередных пробегов, состоявшихся 17 октября 1886 г., в свежую погоду при 6-балльном ветре, крейсер при скорости 13 уз свободно всходил на встречную волну, имея умеренную килевую качку. Заливаемость, не считая брызг на верхней палубе, отсутствовала. Бортовая качка от хода поперек волны была плавная, но розмахи ее (период 5 сек) доходили до 25°. В обстоятельном отчете представленном в ГМШ, командир капитан 2 ранга А.А. Бирилев (1844–1915), чрезвычайно высоко оценивал достоинства своего крейсера. По его мнению, корабль удачно соединял в себе качества разведчика при эскадре, "преследователя миноносок” и боевого эскадренного корабля.

Конечно, не трудно было увидеть превосходство этого достаточно мореходного крейсера в сравнении с тогдашними утлыми миноносцами, которые он, возможно, мог успешно преследовать на волнении. Но нельзя было не видеть, что в иных обстоятельствах более скоростные миноносцы могли без труда оторваться или обойти относительно тихоходный крейсер. В то же время для разведки при эскадре корабль был все же недостаточно мореходен, и по слабости артиллерийского вооружения едва ли мог, как это думалось А.А. Бирилеву, участвовать в эскадренном сражении.

Для рассмотрения отчета и решения вопроса о перспективах постройки новых минных крейсеров была назначена комиссия под председательством контр-адмирала Н.И. Казнакова (1834–1906). Комиссия пришла к мнению о том, что "… “Лейтенант Ильин” не удовлетворяет вполне ни одной из целей, указываемых командиром его” и что произошло это от полной невнятности и несбалансированности проектного задания. Его составители, похоже, плохо представляли, что должны были сделать, отмечалось, в частности, что в построенном крейсере “сильное минное вооружение, заставившее уменьшить артиллерию и увеличить высоту судна на целую палубу, излишне для судов этого типа”. Очевидно было, что высокий надводный борт слишком выдает корабль при выходе в минную атаку и при поиске миноносцев. Для решения задач разведки недостаточной была признана дальность плавания.

Немалые потребовались и переделки по результатам испытаний. Ограничить пришлось артиллерийское вооружение, на более удобную заменили подачу снарядов, устроили кранцы первых выстрелов. На юте установили ручной штурвал, а на верхней палубе ручную помпу. Соединенная с магистральной трубой, она должна была откачивать воду из отсеков, при бездействовавших из-за отсутствия пара основных насосов. Установили две дополнительных цистерны пресной воды и в придачу к ним — два опреснителя отечественной системы инженер-механика А.И.Зотова.

Теперь уже условия действительной службы должны были подтвердить, в какой мере можно считать оправданным инженерное назначение корабля, какие уроки для флота принесет опыт его плаваний в составе флота и какие из предусмотренных его проектом широких функций, он сможет выполнять с наибольшей эффективностью и пользой. Судьба не предоставила этому кораблю возможности участвовать ни в разведке при эскадре ни в боях. Находясь в составе Практической эскадры Балтийского флота “Лейтенант Ильин” принимал участие в обучении моряков, и уже после поворотных событий Русско-японской войны его 27 сентября 1907 г переклассифицировали в посыльное судно, оставив при этом свое имя.

Из отчетов Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1886-87 гг

1) Командир С.-Петербургского порта сообщил Техническому Комитету, что по донесению командира минного крейсера “Лейтенант Ильин’’, чертежи гребных судов отступают от чертежей, утвержденных Адмиралтейств-Советом, и что эти шлюпки по своим размерам не подходят к имеемым на крейсере помещениям для них. Сообщая об этом и препровождая три чертежа, по которым строились гребные суда для означенного минного крейсера, командир С.-Петербургского порта просил об утверждении этих чертежей.

По личному же объяснению Управляющего Балтийским заводом в заседании комитета, вместо положенного по комплектации рабочего катера, предполагается иметь на крейсере “Лейтенант Ильин" паровой катер легкой конструкции (весящий с машиною до 100 пуд.), предназначавшийся для яхты “Царевна’’, гребной легкий катер взят уже против утвержденного чертежа, так как помещению более широкого катера препятствует расположение вентиляторов на крейсере, всякое изменение которых было бы сопряжено с ущербом для полезного действия машин, а следовательно, и для скорости хода. Вельбот и ял взяты также не из утвержденного чертежа, а меньшей длины, так как вельбот и ял утвержденного образца не поместились бы на предназначенном для них месте против гротовых вант.