— Есть хочешь?
— Хочу.
— Люблю сговорчивых людей, — сказала Лена.
— Я не сговорчивый — я голодный.
— Тогда я сделаю тебе яичницу с салом.
Я помыл руки и прошел в кухню. Сало шипело на сковородке и источало фантастический запах.
— Ты хоть завтракал сегодня? — спросила Лена.
Она сидела, подперев голову руками, и с грустью наблюдала, как я уписывал яичницу.
— Завтракал точно, а вот пообедать не успел.
— Горишь на работе, — усмехнулась она.
— Загоришь тут. Такое дело. Сроду у нас не было ничего подобного.
— Ну и как успехи, — спросила она, — нашли убийцу?
— Нет пока…
— Хоть на след-то напали?
Я пожал плечами.
— Понимаю… — многозначительно сказала она, — служебная тайна. Внимание! Враг подслушивает.
— Да ладно тебе. И так я измотался… А почему ты не пошла с Никитиным в кино? — спросил я.
— А почему я должна пойти? — Она удивленно подняла брови. — Разве хождение в кино с начальством входит в обязанности секретарши?
— Не надо, — спокойно сказал я, — мы же взрослые люди. Расскажи, что у вас с ним было.
— Ничего!
— Так уж и ничего?
— А ты шпионил? — Она деланно рассмеялась. — Боже мой, ты шпионил, выслеживал. Ты прирожденный сыщик.
— Что у вас было с Никитиным? — спросил я твердо.
Улыбка исчезла. Ее лицо стало злым.
— Как прикажешь понимать тебя? Это допрос?
— Ну что ты… просто интересуюсь…
— Было, — сказала она ледяным тоном, — все было. Все, что ты себе можешь представить!
— Так… Ну рассказывай.
— Прикажешь с подробностями?
— Какие же вы, бабы, злые, — сказал я, не скрывая раздражения. — Ты что, не можешь по-человечески? Или ты хочешь, чтобы эти вопросы тебе задавал Зайцев? Ты помнишь его? Позапрошлый год мы у него были на дне рождения.